Category: 18+

Category was added automatically. Read all entries about "18+".

моя научная деятельность

Немного обо мне.
По специальности шекспировед-расстрига: начинала с Шекспира, потом перевела две главы из Вильяма Лэнгленда, ну, а кончилось всё англосаксами (и до сих пор тянется).
Место работы - Институт филологии и истории РГГУ.
Научные интересы - западноевропейская культура от Средневековья по начало XVII в.; Древняя Русь; история ментальностей; культурные коды телесности.

Избранные публикации:

"Видение о Петре Пахаре" В. Лэнгленда. Гл. 1-2: Перевод, вступ. ст. и комментарии //Кентавр. Вып. 3. М.: РГГУ, 2006. С. 286-304. [pdf]

"Багира сказала...": Гендер сказочных и мифологических персонажей англоязычной литературы в русских переводах

Телесность и метафора плоти в "Венецианском купце" [pdf]
Collapse )
Ну, и если понравились мои статьи, можно выразить наглядно:</a>

писательское

Хочешь здорового сна - не читай отзывы на себя читателей.
Из отзыва на "Страшную Эдду": Есть особые люди, владеющие древним южноскандинавским, западным древнескандинавским, а может даже восточным древнескандинавским языками, и несущие косной читающей массе свет просвещения. Мария Елифёрова из этой замечательной когорты. пруф
Хм, если мне пытались польстить, то неудачно, ибо я никакой не знаток языков, из упомянутого списка только на западном древнескандинавском (он же Old Norse) читаю со словарём, а на момент написания "Страшной Эдды" даже этого не могла - едва начинала среднеанглийский осваивать. Тот же автор упрекает меня за элитаризм - дескать, для понимания моей книги необходимо знакомство с первоисточником, а "претендовать на доскональное знакомство со старшей Эддой мало кто, не являющийся узким специалистом, может".
Мне бы и в голову не пришло требовать от своих читателей знания "Старшей Эдды". Миллионы читателей получают удовольствие от "Янки при дворе короля Артура", не заглядывая в "Смерть Артура" Томаса Мэлори и тем более в "Королевские идиллии" Теннисона. Мне казалось, что "Страшная Эдда" адресована людям, у которых есть некоторая базовая начитанность в художественной литературе и которые знают, что после 1900 г. в мире были не только Хэмингуэй и Толкиен. И тем более моей целью не была "популяризация скандинавского фольклора". Повесть вообще не про это. Как "Мастер и Маргарита" - не про популяризацию Библии.
Ну, если уж речь зашла о знании первоисточников, то, ха-ха, рецензент спалился, выдав: в версии похождений Сигурда, предлагаемой "Страшной Эддой" на самом деле многое перепутано и много отступлений от канонического сюжета - потому что ничего у меня не перепутано, а совмещены 4 версии сюжета - из собственно "Эдды", "Саги о Вёльсунгах", "Песни о нибелунгах" и "Саги о Тидреке Бернском". Но рядовому читателю об этом знать совершенно не обязательно, в материал я закопалась так глубоко исключительно ради собственных целей.

Другая читательница о "Странной любви доктора Арнесона": Крайне невнятный сюжет, эротические сцены навевают воспоминания о фанфиках на фикбуке - ? Мне казалось, что в этой повести как раз сюжет предельно внятный: детективное расследование исчезновения девушки. Которое, между прочим, успешно завершается, только разгадка находится не там, где её искали. Тем более я не читала ни одного эротического фанфика на фикбуке, я даже не знаю, что это. Эротические сцены в повести были задуманы как пародийные! Нужно быть полным идиотом, чтобы всерьёз выписывать эротические сцены в жанре ретродетектива, где действие происходит в Англии 1920-х гг. Неужели я даю повод о себе так думать? И неужели кто-то может всерьёз относиться к сцене, например, где с полицейским инспектором невесть что вытворяют при помощи антикварного пистолета?

Однако, надеюсь, нормальные читатели ещё не вымерли. И к тому же я надеюсь наконец дописать новую книгу - из современной жизни, чтобы претензии, будто я пишу для узких специалистов, отвалились. (Кстати, почему это все думают, будто роман из современной жизни не требует каких-то познаний о мире и литературе?).

Все мои предыдущие книги

Лем, Набоков и плохие эротические сцены

Станислав Лем, который в амплуа литературного критика, по-моему, блестящ, в своём эссе о набоковской "Лолите" делает длинное отступление, в котором излагает те соображения, которые мне много раз приходили в голову, и я рада, что не у одной меня такое впечатление - что человек, у которого литературного опыта и таланта было много поболе моего, его разделял. А именно, что подавляющее большинство эротических сцен в художественной литературе - плохие.
Лично я в своих романах избегаю эротических сцен не из трепетности интеллигентной дефачки, как некоторым моим читателям вообразилось, а именно из нежелания писать смешно и противно. В "Смерти автора" и "Страшной Эдде" предлогом обойтись без секса было то, что герой мёртвый, в "Двойном бренди" - то, что он инопланетянин (самое занятное, что, когда этот роман задумывался, мой личный опыт в этой части был нулевым, когда писался - довольно продвинутым, но на замысел это нисколько не повлияло).
Ну не нравится мне слово "член". Чего? Партии или правительства?
Однако в вопросе, почему всё-таки так трудно написать хорошую эротическую сцену, много неясного. Разумеется, Лем свернул на квазирелигиозные рассуждения о таинстве Непостижимого Ах, которое трудно передать словами (всё-таки католическая жилка в Леме сильна, сколько он ни высмеивал церковь). Русский аналог - Бердяев, если не Розанов. Но репродуктивные органы человека вполне постижимы анатомией, а язык - лингвистикой. Если же речь идёт о чувствах, то, пардон, чувства литература изображает давно и успешно, и мы ей верим.
Потом, у римлян проблем с языком точно не возникало. Овидий и Катулл тому порукой. Любой переводчик на современные европейские языки бледнеет в растерянности перед первой строчкой стихотворения: Pedicabo vos et irrumabo... Макс Амелин перевёл как "Раскорячу я вас и отмужичу", что смешно и передаёт общий смысл намерений, но увы, лишено предметной конкретности - Катулл точно сообщает, какие именно действия собирается произвести с оппонентами. У Амелина был и другой вариант, но вышло совсем уж плоско и заборно.
То есть проблема всё-таки в длительных культурных табу. Из-за которых мы вынуждены колебаться между медициной и забором. Ну, либо прибегать к вычурным парафразам типа злосчастного "нефритового жезла" (кстати, почему нефритового? кто и когда видел зелёную пипиську?).
И шо делать?
Почему-то считается, что у Лоуренса в "Любовнике леди Четтерлей" какой-то феноменально новый и удачный язык эротических сцен. Не знаю, я ниасилила. Едва треть прочла - настолько это плохо, имхо, написано. В духе "Воскресения", только Толстой был против секса, а Лоуренс "за". Капать на мозги одной и той же идеей и долбить однотипными фразами, по тридцать раз повторяя слова ridiculous или connections - это даже для Лоуренса как-то совсем убого, во "Влюблённых женщинах" хотя бы язык был богатый и там Лоуренс хотя бы изобразить что-то пытался в красках. Лем, видимо, заставил себя дочитать до конца, и ему эротика Лоуренса решительно не понравилась. Охотно ему верю.

снова липа в скандинавистике

В 9-м выпуске "Атлантики" одна авторша опубликовала статью о птичьих чертах валькирий. Всё бы хорошо, но среди примеров она ссылается на "валькирию" в вороньем платье из начала "Саги о Вёльсунгах". Текст в оригинале, значит, открыть лениво. А в оригинале никакой "валькирии" нет, а есть неясный персонаж женского пола, способный превращаться в птицу:

Þat er nú sagt, at Frigg heyrir bæn þeira ok segir Óðni, hvers þau biðja. Hann verðr eigi örþrifráða ok tekr óskmey sína, dóttur Hrímnis jötuns, ok fær í hönd henni eitt epli ok biðr hana færa konungi. Hún tók við eplinu ok brá á sik krákuham ok flýgr til þess, er hún kemr þar, sem konungrinn er ok sat á haugi. Hún lét falla eplit í kné konunginum. Hann tók þat epli ok þóttist vita, hverju gegna mundi; gengr nú heim af hauginum ok til sinna manna ok kom á fund drottningar, ok etr þat epli sumt.

Валькирия, естественно, взялась из перевода Б. Ярхо тридцать лохматого года:

И вот говорят, что Фригг услыхала их мольбу и Один тоже, о чем они просили; он недолго думает и зовет свою валкирию, дочку Хримни-иотуна, и дает в руки ей яблоко и велит отнести к конунгу. Она взяла яблоко то, надела на себя воронье платье и полетела, пока не прибыла туда, где конунг тот сидел на кургане. Она уронила яблоко конунгу на колени. Он схватил то яблоко и догадался, к чему оно. Идет он тогда домой к своей дружине, и вошел к королеве и поел от того яблока.
На этот перевод автор статьи и ссылается.
Естественно, теоретически героиня этого эпизода может быть отождествлена с валькирией, но это требует оговорки. Нельзя же так откровенно демонстрировать незнание оригинала!
Причём такие ляпы весьма распространены. Другая авторша другого выпуска "Атлантики" (иноземная на сей раз), перечисляя мифы об инцесте, называет в числе персонажей, родившихся от инцеста - Зигфрида. Хотя рождение Зигфрида от инцеста имело место исключительно в опере Вагнера, а не в мифологии.
мю

моралистическая порнография эпохи Просвещения

Читаю "Мемуары Фанни Хилл" Джона Клеланда и вижу, что классический спор "чем является данный объект - литературой или порнографией?" абсолютно к данному тексту неприложим. Те, кто говорят: "это литература", - подразумевают: "ergo, это не порнография". Да порнография, милые, порнография! Что не мешает ей быть прекрасным образцом литературы эпохи Просвещения.Collapse )