Category: напитки

синее вино-3

Покорнейше прошу меня простить за то, что редко появляюсь в ЖЖ. Это ненадолго и связано с кучей текущих дел - необходимо лечиться и одновременно дописывать книгу.
А пока - вот ссылка на статью The Emendation of Wine (её можно прочесть свободно, если залогиниться в JSTOR даже частным порядком). Категорически не рекомендуется к чтению для сомелье, которым после этого грозит сумасшедший дом ввиду непереносимой психической травмы.
Короче говоря, в доиндустриальную эпоху с транспортировкой и хранением вина дело обстояло из рук вон плохо, вина постоянно скисали, и даже в хозяйствах статусной аристократии было окей хранить и переписывать рецепты "починки" испорченного вина. И хотя в эпоху Возрождения вино начали разливать в бутылки, но эпоха массового бутилирования наступила гораздо позже, и вплоть до XVII в. включительно считалось окей совать в вино мел, поташ, гипс, кальцинированный мрамор и до фига всего, что современный человек со школьным образованием без труда опознает как слабощелочные субстанции. Которые прекрасно дают синий цвет с антоцианами. Благодарю френда под ником Элрих Мюирич за наглядный опыт (см. тут).
И только с начала XIX в. появляются рецепты не "чего добавить в прокисшее вино, чтобы его исправить", а "как распознать вино, в которое что-то добавили". Т.е. такой продукт начинает считаться непригодным.
Судя по хронологии, французский фразеологизм vin bleu (на который особо одарённые ссылаются как на "доказательство" поддельности "Слова о полку Игореве"), как раз и остался как память о тех временах, когда "исправленное" вино приличные люди уже не пили, но в дешёвых кабаках могли подавать запросто. Поскольку элементарный поиск по Гуглбукс обнаруживает это словосочетание в текстах со второй трети XIX в. Видимо, в это время он уже утрачивает буквальное значение (его цитируют как устойчивое словосочетание даже англичане).

продолжение темы синего вина

Да, мне тоже пришло в голову "винноцветное море" у Гомера, потому что греки разбавляли вино водой 1 к 4, а вода в Греции насыщена гидрокарбонатами, потому что проходит сквозь известняки (а как вы думаете, ГДЕ у меня случилось происшествие с чаем из гибискуса?). Более того, зарубежными исследователями эта версия ранее уже выдвигалась
Вот только уже давно существуют убедительные аргументы в пользу того, что "винноцветное" - ошибка перевода, что "эйнопа" следует понимать как "винноглазое", т.е. "разъярённое, бешеное". Вывод сделан на основании комплексного анализа всех случаев употребления этого эпитета (который применяется также, например, к быкам). Вот книга П. Дж. Максвелла-Стюарта, которая прошла практически незамеченнной (мне попадалась и статья по теме в открытом доступе, но сейчас она исчезла из сети).

Возвращаясь к теме синего вина (вот в "Слове о полку Игореве" оно точно одного цвета с морем) - нашла в сети немного любопытных видео опытов с натуральными антоцианами.

Черника:



Краснокочанная капуста:



То же и вино:

дело о синем вине

Каких только комментариев не породило "синее вино" из сна Святослава в "Слове о полку Игореве"! Версий была куча: и что "синее" значит не синее, а тёмное, и что это тюркизм, а сторонники поддельности "Слова" ссылались на французское выражение vin bleu, бытовавшее ещё в XIX в. и означавшее дешёвое красное вино... Кто-то считает образ переделкой фольклорного "зелена вина" (которое, кстати, вовсе не зелёное, а "зельное", т.е. хмельное), кто-то отмахивается - мол, сновидение и есть сновидение, в нём всё бывает.
Так вот, буквально на днях я открыла сборник поэзии труверов и наткнулась на стихотворную инвективу Гийома Машо (XIV в.) против виноторговца, который бодяжит вино. В переводе А. Парина жутко накосячено, и виноторговец с женой почему-то превратились в келаря с послушницей, но вот это оказалось переведено верно:

Он подал мне вина - синё...

В оригинале: Lors s'à boire demande, j'ay vin de couleur perse - Когда я заказываю выпивку, то получаю вино синего (или серо-синего) цвета.

Слово perse ("персидский") весьма специфичное и значило именно определённые оттенки синего, а не красный и не фиолетовый. Итак, по крайней мере французам "синее вино" было известно ещё в Средние века. И очевидно, имеется в виду здесь буквальный смысл, а не какой-либо другой: герою подали вино того цвета, которого оно не должно быть.
Каким образом вино могло принять синий цвет? На самом деле это совсем нетрудно. Красное виноградное вино своим цветом обязано антоцианам, которые в щелочной среде становятся синими. Однажды я на отдыхе сдуру решила заварить чай из цветков гибискуса. Я не знала тогда, что каркаде делают из специального вида гибискуса, а из обыкновенного получается невкусная бурда. В любом случае, результат пришлось вылить. Потому что вода в той местности оказалась сильно щелочная, и в поставленном на огонь ковшике вскипело нечто СИНЕЕ. Как раз такого оттенка, который описывается французским словом perse. Вино на опыт изводить жалко, но полагаю, получилось бы аналогично.
Возможно как минимум несколько вариантов, при которых вино могло принять синий цвет:
а) Если его разбавили такой водой, какая попалась мне, и подогрели. Это сейчас такие действия сочли бы варварством, а в Средневековье не заморачивались - ради экономии или когда готовили напитки для больных и детей.
б) Если туда добавили поташ в качестве консерванта (что, по-видимому, делал злосчастный виноторговец из стихотворения Машо). Мне удалось найти беглые указания на то, что в Средневековье поташ использовали для "исправления" испорченного вина.
в) Если при приготовлении какого-то лекарства вино прокипятили с пеплом. (Пепел различных растений и животных в Средневековье использовался в медицинских целях).
Таким образом, сновидение сновидением, но оно, как все нормальные сновидения, не возникает на пустом месте и контаминирует образы из реальности. "Синее вино" - образ не столь уж необычный и фантасмагоричный, как принято считать, и возник не на пустом месте: люди Средневековья наблюдали его в реальности. А поскольку в Древней Руси вино было импортным дефицитом, то не удивлюсь, если в погребах князя Святослава тоже пытались спасать испорченное вино всяческими манипуляциями, от которых оно синело. Посинение вина, в свою очередь, могло восприниматься как дурная примета. Вот и контекст для "сна Святослава". Никакого сюрреализма и выпендрёжных образов, просто пищевая химия и некоторые привычки средневекового быта.

Рижский лайт?

Химики наконец-то сообразили поскрести осадок на дне ведёрок из прагерманских захоронений бронзового и раннего железного века (напомним, что погребения бронзового века в Дании отличаются уникальной степенью сохранности органики). В ведёрках, разумеется, было пиво. Но - настоянное на гремучей смеси лекарственных трав. Там обнаружились клюква, мёд, можжевельник, восковник болотный (до сих пор применяемый в Дании для приготовления домашних алкогольных настоек), брусника и берёзовый сок.
К разочарованию любителей поговорить о шаманских практиках - ничего похожего на галлюциногены не обнаружено. Зато в одном из самых древних образцов оказалась примесь виноградного вина. Таким образом, германцы где-то доставали вино ещё в бронзовом веке, в доримскую эпоху. (Хм, это может свидетельствовать о том, что особая привилегия Одина пить вино - не выдумка Снорри и не позднее добавление, как я думала раньше, а, возможно, очень древний миф).

Пить иль не пить? Вот в чём вопрос (с 1054 г.)

Джеймс Джойс, «Улисс», глава 5 (пер. С. Хоружего):

Священник ополоснул потир, потом залпом ловко опрокинул остатки. Вино. Так аристократичней чем если бы он пил что уж они там пьют портер Гиннесса или что-нибудь безалкогольное дублинское горькое Уитли или имбирный эль (ароматизированный) Кантрелла и Кокрейна. Им не дает: вино предложения: только то, другое. Скупятся. Святые мошенники; но правильно делают: иначе бы все пьянчужки сбегались клянчить. Странная атмосфера в этих. Правильно делают. Совершенно правы.

Догадка Джойса была далеко не беспочвенной. Примерно в то же время, когда Блум сидел в дублинской церкви, размышляя, почему католики не дают мирянам вино, в Одессе маленький Валя Катаев баловался вот чем:

Collapse )

Занимательным образом именно Катаев – писатель, узаконенно и респектабельно знакомивший советского читателя с модернистской техникой письма (ибо, в отличие от Бабеля, жил он благополучно и никогда не запрещался). Даже из этого фрагмента «Рога Оберона» видно, что Джойса он хлебал столь же основательно, как церковное вино – и пьянел от него не меньше.
Ergo, модернистом стал и тот, кому не давали причащаться вином, и тот, кому давали. Тут из-за моего плеча высовывается тень ныне покойного Леви-Стросса и говорит: «Иногда вино хорошо не тем, что его можно пить, а тем, что о нём хорошо думать».