Category: криминал

ещё литературно-критического брюзжания

Решительно не понимаю, что происходит - раз за разом книги, от которых в восторге интеллектуальный истеблишмент, меня разочаровывают. Я даже специально взяла себе практику читать их через год, два или несколько лет после того, как буря восторгов уляжется, поскольку мне важно собственное впечатление, а не воздействие чужих - но всё равно не помогает. Последнее разочарование - "Щегол" Донны Тартт.

Во-первых, роман многословен. Почему-то все современные модные авторы пишут длинно - хорошо, если 700 страниц, а не 1000. Видимо, логика рассуждений такая: я пишу типа для умных, значит, серьёзно, значит, темп должен быть медленный, значит, надо налить побольше воды. Тут фундаментальная путаница: есть объём и объём. От простого наливания воды медленный темп для вдумчивого чтения серьёзным читателем не получается.
Возьмём нелюбимого мною Пруста. Мне совершенно не близко его настроение и несимпатичны его герои, но это же объективно сделано хорошо. Медленный вязкий темп повествования конструктивно оправдан - рассказчик стремится зафиксировать все свои воспоминания в мельчайших деталях, потому что они ему дороги. Материалом повествования служат сами эти детали. Описание чистки спаржи не лишнее - во-первых, это яркое наглядное воспоминание детства, которое создаёт атмосферу и многое говорит нам о восприятии рассказчика, во-вторых, оно становится поводом развернуть целую социально-психологическую коллизию (домработница Франсуаза, которой хозяева наняли молодую помощницу, обижается, воспринимает её как соперницу и выкуривает её с помощью спаржи - у девушки на спаржу аллергия).
Почему Пруст? Потому что у Донны Тартт роман начинается с того же, с чего и "Комбре": герой просыпается ночью, вспомнив о матери. Собственно, вот прямой прустовский источник завязки Тартт: Скоро полночь. Время, когда разбуженный приступом больной, которому пришлось уехать и заночевать в незнакомой гостинице, радуется, приметив под дверью полоску света. В начале "Щегла" мы застаём главного героя именно в таком положении, хотя лишнему вниманию к себе он и не радуется.
Итак, есть завязка, есть интрига - почему герою пришлось уехать в другую страну и что случилось с его матерью, почему он винит себя в её смерти. Хорошо. Герой вспоминает тот день, когда погибла мать. Ладно. Но рассказ затягивается неимоверно. Герой описывает буквально свой каждый чих в режиме онлайн (он что же, всё это помнит?). Добро бы ещё повествование перескакивало в настоящее время, сопровождалось лирическими отступлениями - так нет же, автор словно начисто забывает, что речь идёт о воспоминаниях. Через несколько десятков страниц нам всё ещё никак не могут рассказать, что же случилось.
Затем мы наконец узнаём: они с мамой пошли в музей, и там произошёл теракт. Следует многостраничное описание переживаний героя под завалами среди трупов. Как хотите, но это за рамками не только хорошего вкуса, но и элементарных правил поэтики. Экстремальные переживания должны описываться коротко и ёмко. От того, что описание кровищи и страданий удлиняется в несколько раз, оно не становится в несколько раз более эмоциональным - оно становится занудным.
Итак, герой случайно стал обладателем шедевра голландской живописи. Уже скучновато (было, и не раз, хотя бы Майкла Фрейна вспомним). Дальше сюжет будет топтаться и буксовать на месте примерно 300 страниц, которые, как выяснится, можно пролистать без ущерба для понимания того, что происходит. Потому что какое-нибудь внятное действие снова появится там примерно на середине книги. Когда герой вдруг внезапно окажется взрослым и замешанным в аферах с антикварной мебелью.
Вообще-то эти 300 страниц можно было с толком использовать для того, чтобы рассказать про взросление героя и динамику его характера. Но ничего подобного Донна Тартт не сделала. Сначала идут бесконечные описания подростковых дебошей, пьянок и наркотического угара, а потом вдруг мы видим героя уже взрослым и (в двадцать с чем-то лет) ушлым мошенником, тонким знатоком психологии покупателей и умельцем впаривать подделки. Как он приобрёл подобные навыки, которые есть не у всех и в 40 лет, притом не слезая с наркоты (его приходы и ломки даны весьма живописно) - загадка. Ссылки на "одарённость", конечно, универсальная отмазка, но на протяжении предыдущих четырёх сотен страниц эта одарённость никак не проявлялась - у автора не нашлось повода её показать.

Нет, я честно осилила книгу до конца. Продолжение следует...

вакханалия вокруг Депардье

Итак, сначала дорогие россияне дружно жалеют бедненького Жерара Депардье, у которого злые социалисты хотят отнять 75% налогов, и возмущаются, что кто-то смеет обвинять его в отсутствии патриотизма. (При этом ни один из сопереживающих миллионам Депардье сам в руках таких денег не держал, и ручаюсь, что каждый второй из сопереживанцев год назад гордо отказывался голосовать за Прохорова, потому что тот-де "олигарх" и "Куршевель".)
Но неделю спустя обнаруживается, что Депардье собирается не в Бельгию, а в Россию - и тональность резко меняется. Теперь уже только ленивый не оттоптался на российском паспорте Депардье и на мордовской рубашке (иллюстрация).
Позвольте, собственно, а в чём проблема? Если Депардье мог надеть полосатые штаны до подмышек и шлем с крылышками, почему он не может надеть мордовскую рубашку? Он же артист, как-никак? И чем виновата мордовская рубашка? И почему бежать от налогов в Бельгию хорошо, а в Россию - плохо? (Тем более что налог так и не ввели?). И вообще, у нас, кажется, большинство мыслящих людей - за свободу передвижения?
Печальный вывод: никакого пробуждающегося гражданского общества у нас нет. Есть толпа, нуждающаяся в объекте для коллективного тявканья. И из того, что некоторые объекты этого заслуживают (я не о Депардье), никак не следует, что тявкающие действуют осознанно. Стая попугаев может заорать: "Вор, вор!" - на реального вора, но это не признак мышления.

кто последний на роль педофила?

Как и следовало ожидать, перед президентскими выборами опять принялись муссировать педофильскую тему. И дожали-таки закон о кастрации. Что вызвало энтузиазм многих граждан. Попробую объяснить, почему этого энтузиазма я не разделяю.
Дети - это тема, которая напрочь отшибает у публики способность рационально мыслить. Вспомните судьбу Бориса Годунова: стоило кому-то вякнуть - "ребёнка зарезал" - как отмыться от этого уже невозможно, человека начинают травить до полного изничтожения. Хотя никаких разумных доказательств в пользу этой версии не было. Работает природный инстинкт защиты потомства, выработанный эволюционно. Но, господа, мы же контролируем наш пищевой инстинкт, оказавшись в супермаркете? (Моя мама, правда, наблюдала в "Ашане" картину, как прилично одетые дамы поедали конфеты из лотка; но такое поведение всё-таки не ожидается от покупателей в норме).
Эмоции и инстинкты способны отшибить всё - включая элементарные правовые аспекты. С правовой точки зрения даже в самых примитивных обществах факт преступления должен быть доказан (существует множество народных сказок о том, как судья добывал улики против виновных). Однако в современном и вроде бы правовом обществе достаточно ткнуть пальцем и крикнуть: "Педофил!" - как общество срывается с цепи и готово линчевать человека. Стоит ли нам повторять опыт США, где в результате антипедофильской истерии невинные люди просиживали в тюрьме по 14-20 лет?
Collapse )