Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

мю

русский голубой (небольшое расследование)



Как всем известно, русские различают "синий" и "голубой", а для этих странных англичан всё blue... Или нет?
Если углубиться в этот вопрос, то картина гораздо сложнее.
Во-первых, как известно всем, кто дружит с компьютером, в английском обозначение "голубого" есть - cyan. Но в бытовой речи оно не используется. Просто оно не относится к нейтральному общеупотребительному лексикону.
Во-вторых, названия "синий" и "голубой" носители русского языка выучивают не "естественным путём", как "красный" и "зелёный" ("не ешь это яблоко, оно зелёное, возьми красное"). Мы усваиваем его в детском садике или в начальных классах школы, когда нас учат цветам радуги (Мединский, брысь!) и мучают всеми этими запоминалками про охотников и фазанов. Кстати, прекрасно помню, как меня в детстве возмутило, почему синий и голубой выделены как разные цвета, а фиолетовый и сиреневый - нет (где логика у этих взрослых?).
Вот только семицветный солнечный спектр придумал... англичанин Исаак Ньютон. Визуально глаз выделяет в радуге 6 цветов, но Ньютону хотелось придать модели сакральную гармоничность, и он выделил blue и indigo как два разных цвета. Причём под blue он понимал то, что сейчас носитель английского назвал бы cyan. То есть значения слов ещё и меняются со временем.
А дальше ещё интереснее, потому что Ньютонов спектр, естественно, мог попасть на русскую почву и встроиться в нашу систему начального образования только в послепетровскую эпоху. Что же было в допетровской Руси?
Слово "голубой" определённо было как минимум с XIV в. В берестяной грамоте №142 - "къне мъи голубыи" ("конь мой голубой"). Понятно, что конь "голубой" в данном случае не больше, чем котик на картинке. Это логично, поскольку "голубой" происходит изначально от "голубя": цвета голубя - значит серый с синеватым оттенком. Прошарила по Национальному корпусу русского языка - вплоть до конца XVI в. подавляющее большинство употреблений слова "голубой" относится именно к масти животных.
А вот с XVII в. начинается по-настоящему интересное. Слово "голубой" начинает активно употребляться применительно к цветам одежды и ткани, причём by default - богатых и статусных (потому что бедные если и красили одежду, то письменных завещаний и перечней имущества не оставляли). Вряд ли бояре и церковные иерархи снисходили до синевато-серого. Видимо, всё же имелся в виду более яркий цвет. Но какой именно?
Тут, как оказывается, полнейшая путаница. В источниках XVII в. бытуют три лексемы - "синий", "голубой" и "лазоревый". Одни источники используют только "синий". Другие - только "голубой". Третьи различают "синий" и "лазоревый". Самое детальное и экзотическое разграничение - в записях купцов, торгующих импортными тканями: те различают "синий", "голубой" и "лазоревый" как три отдельных цвета. Но систематического противопоставления "синего" "голубому" в русских памятниках XVII в. не наблюдается!
Мораль сей басни такова. Во-первых, знаменитые эксперименты Леры Бородицкой с различением синего и голубого носителями русского (и, соответственно, английского) языка в идеале требуют проверки на неграмотных русских, не получивших начального образования. Да только где ж их взять в наше время?
Во-вторых, прежде чем обсуждать влияние языка на мышление, неплохо бы отграничить факты языка от установок образования, полученного на этом языке. Возможно, в английских детских садиках и начальных школах просто не долдонят цвета солнечного спектра с такой настойчивостью, как у нас (ну не считается это обязательным элементом начального образования деток).
Во-вторых с половиной, всё-таки печально, что англофонная научная традиция не различает понятия "язык" и "речь". Возможно, многих фундаментальных лингвистических споров англоязычного мира просто не возникло бы, если бы такое различие признавалось. Мы овладеваем не собственно языком, а способом его использования - речью. Образование навязывает одни способы использования языка как правильные и отсекает другие как неправильные (например, для японца не различать "р" и "л" нормально, но русского ребёнка, если он в шесть лет всё ещё их не различает, тащат к логопеду). А мышление - это посредник между языком и способом его использования.
С вами был Капитан Очевидность.
UPD: Сорри, комментарии отключаю. Я не ожидала, что в комментах возникнет такой срач и что там появятся люди, которые во что бы то ни стало хотят нахамить, не вникнув как следует в написанный текст. Особенно замечательно обвинение в том, что я "прочла одну страницу учебника" (вообще-то в посте моё оригинальное исследование на основе Национального корпуса русского языка).

как пишут научные новости

Найдены свидетельства изготовления неандертальцами пряжи
На практике выясняется, что не пряжи, а верёвки для привязывания наконечников каменных орудий. Я рада за неандертальцев, но верёвка всё-таки не пряжа. Пряжа подразумевает наличие прялок, веретён и последующего ткачества, а верёвка скручивается руками и используется просто для того, чтобы что-то завязать.
И это вот шикарно:
Ученые также предполагают, что неандертальцы, возможно, обладали пониманием основ математики и навыков счета для создания пучков волокон, трехслойного шнура и веревки из нескольких таких шнуров. Значит, этот вид людей был значительно умнее, чем считалось ранее, и их когнитивные способности не так отличались от Homo sapiens sapiens.
Тех, кто так предполагает, очевидно, не грузили в детстве сказкой про отца, сыновей и веник :-) не нужно знать основ математики, чтобы знать из опыта, что пучок травы разорвать сложнее, чем одну травинку. А разницу между "одним", "тремя" и "много" понимают даже вороны.
Конечно, обезьяны верёвок не делают, но ведь с тем, что неандертальцы далеко ушли от обезьян, кажется, давно никто не спорит. Интеллектуального уровня 6-7-летнего ребёнка (ещё не начавшего учиться арифметике) вполне достаточно для того, чтобы заметить, что при ломании веток кора отрывается волокнистыми полосками, что ими можно что-то привязать и что три пучка волокон прочнее, чем один.

средневековые зеркала

Лентой принесло.
Загадочные предметы из новгородских раскопок оказались карманными зеркальцами
Во-первых, это фантастически интересно. Во-вторых, я вижу в этой истории сразу две морали:
1) Не стоит забывать о том, что археология имеет дело с тем, что осталось от предметов, и казус с зеркальцами показывает, как трудно правильно интерпретировать даже самый обыденный предмет, если он сохранился не целиком.
2) Стереотипы мышления археолога тоже играют колоссальную роль. Обратила внимание на то, что все имена авторов публикаций о зеркалах, упомянутых в посте - женские. Есть немалые подозрения, что артефакты оставались так долго неопознанными потому, что их исследованиями прежде занимались мужчины (в настоящее время в археологии работает гораздо больше женщин). А для женщин и в наше время карманное зеркальце с крышкой - привычный элемент быта.
Особенно улыбнула, конечно, гипотеза о том, что это были реликварии для хранения частиц мощей. Неважно, что никакой религиозной атрибутики на "коробочках" нет; всем же известно, что эти странные средневековые люди 24 часа в сутки думали только о божественном :-)
Интересно, какие гипотезы о нас будут строить археологи будущего? Можно практически со 100% вероятностью предполагать, что они реконструируют для XXI в. религию, в которой центральное место занимали культ плодородия и культ предков (металлические байкерские браслеты с черепами и пластиковые Барби будут сохраняться долго и окажутся одними из самых массовых находок).

и немного интересного чтения

Статья тридцатилетней с лишком давности, но по моим ощущениям нисколько не устарела. Особенно злободневно читается на фоне нынешних попыток найти "индоевропейцев" генетическим путём.
В.П. Нерознак. ПРАЯЗЫК: РЕКОНСТРУКТ ИЛИ РЕАЛЬНОСТЬ?
Можно составить себе представление, каково реальное положение дел в лингвистике (весьма непростое) и насколько избирательно археологи и генетики выдёргивают оттуда позицию лишь одной из сторон (крайнего дюмезилизма, так сказать).

много занудной истории языков

Ещё раз о слове варяги: из истории лингвистических недоразумений
Недавно у меня не вынесла душа, и я написала заметочку. Иллюстрирующую, до какой степени в историко-филологических науках различные области изолированы друг от друга и мэтры в одной области могут не иметь представление об элементарных азах смежной дисциплины. В результате чего ошибки тиражируются и множатся.
Подчёркиваю специально: претензии к критикуемым авторам у меня не в том, что они чего-то не знают лично. Знать всё одному человеку - невозможно. Претензия в том, что они не обращаются за сотрудничеством и консультациями к исследователям в смежных областях. В том, что гуманитарии, за редким исключением, всё ещё считают научное исследование делом, с которым способен справиться кабинетный одиночка - то есть стоят на уровне мышления XIX в. А это уже невозможно хотя бы в силу накопившихся объёмов данных.

Янин В.Л. (6 февраля 1929 - 2 февраля 2020)

Валентин Лаврентьевич Янин не дожил нескольких дней до 91 года. И на два с лишним года умудрился пережить Зализняка, который был моложе его на шесть лет.
Вообще это фантастика - то, что он всё это время был с нами. Это совершенно выносит мозг, если представить себе - что 22-летний студент Валя был современником того момента, когда откопали первую берестяную грамоту. Момента, разделившего все исследования Древней Руси на "до" и "после".
Остаётся надеяться, что новгородский проект после смерти обоих мэтров есть на кого оставить (возлагаю большие надежды на моего друга А.А. Гиппиуса, который принимал участие в расшифровке последних находок). Потому что изучение берестяных грамот - уникальный пример успешной коллективной работы в гуманитарных дисциплинах, который демонстрирует, каких потрясающих достижений при этом можно добиться. Большинство историков и филологов, к сожалению, всё ещё придерживается представлений позапрошлого века, которые во всех других науках давно сданы в архив: что наука - занятие кабинетных одиночек, а коллективная работа - это когда я вписываю в соавторы мужа или аспирантку. Исследования берестяных грамот - как раз тот случай, когда гуманитарии сумели выйти на тот современный научный уровень, который давно стал нормой в других областях науки. Надеюсь, этот уровень удастся удержать. Всегда хочется надеяться на лучшее.

злосчастный Шишков и прочие безобразия

Просто диву даюсь, до какой степени даже у профильных специалистов сидит где-то в подкорке обывательское представление о том, что историческое знание - оно самозарождается в учебниках непонятным способом. В процессе работы над книгой о заимствованиях я опять, примерно в 15-й раз, наткнулась на утверждение, что "Шишков предлагал называть калоши мокроступами". Даже не в научно-популярной, а в научной работе. Естественно, без никаких ссылок. Ну ё-моё, ну если вы пишете статью об истории языка и делаете утверждение о Шишкове, неужели не приходит в голову дать ссылку, в каком конкретном тексте, написанном Шишковым, предлагается замена калош на мокроступы?
Подозреваю, что такой текст не найдётся никогда и что его просто не существует. По крайней мере, мне его найти не удалось при целенаправленном поиске.
Опять же в Фейсбуке не так давно опять кто-то помянул Шишкова и мокроступы. Я не выдержала и написала, что мне не удалось найти мокроступов у Шишкова и что это, скорее всего, легенда. В ответ получаю: "И "хорошилище" тоже легенда?" Казалось бы, если вам интересно, было ли у Шишкова слово "хорошилище", ну проверьте сами. (Подозреваю, что тоже не было, но я не проверяла). Но собеседника не это интересует - его интересует высказать свои оскорблённые чувства за известные ему истины, в которых кто-то посмел усомниться. Это, между прочим, происходило на страничке филолога - в Фейсбуке я общаюсь с довольно узким кругом людей. Вряд ли у коллеги во френдах люди, совсем не понимающие, что такое источник и ссылки.
Навскидку могу назвать ещё как минимум две темы, по котором "всем известно", но нормальной информации добиться невозможно.
1) Все цитируют "одного иностранного автора", который писал про "Ивана Грозного, за свою жестокость прозванного Васильевичем". Первоисточник почему-то привести слабо. Но главное чудо даже не в этом, а в том, что, когда я решила навести справки, оказалось, что не существует ни одного академического исследования ни на русском, ни на английском, ни на французском о том, с какого времени Иван IV получил прозвище Грозный и предшествовало ли оно его западному прозвищу the/le Terrible. Этим вопросом просто никто не озаботился!
2) "Картофельные бунты" при Петре I. Все знают, что "они были" и что "крестьяне называли картофель чёртовым яблоком", но информации найти решительно невозможно - ни исторического исследования, ни ссылок на источники, ни даже дат событий. Что-то я начинаю сомневаться в их реальности (притом, это вроде бы немцы слышали в слове Kartoffel - Teufel "чёрт", подозрительное совпадение).
Ну да, историческое знание - оно же из учебников берётся, как известно. А в учебники скачивается из космического облака.

UPD: в случае с картофелем, похоже, в популярном сознании смешались события эпохи Петра I и эпохи Николая I. Чему поспособствовал, видимо, роман А.Н. Толстого:
А картовь, — тьфу, будь она проклята! Похоть антихристова, картовь!
Всем спасибо за обсуждение!

синее вино-3

Покорнейше прошу меня простить за то, что редко появляюсь в ЖЖ. Это ненадолго и связано с кучей текущих дел - необходимо лечиться и одновременно дописывать книгу.
А пока - вот ссылка на статью The Emendation of Wine (её можно прочесть свободно, если залогиниться в JSTOR даже частным порядком). Категорически не рекомендуется к чтению для сомелье, которым после этого грозит сумасшедший дом ввиду непереносимой психической травмы.
Короче говоря, в доиндустриальную эпоху с транспортировкой и хранением вина дело обстояло из рук вон плохо, вина постоянно скисали, и даже в хозяйствах статусной аристократии было окей хранить и переписывать рецепты "починки" испорченного вина. И хотя в эпоху Возрождения вино начали разливать в бутылки, но эпоха массового бутилирования наступила гораздо позже, и вплоть до XVII в. включительно считалось окей совать в вино мел, поташ, гипс, кальцинированный мрамор и до фига всего, что современный человек со школьным образованием без труда опознает как слабощелочные субстанции. Которые прекрасно дают синий цвет с антоцианами. Благодарю френда под ником Элрих Мюирич за наглядный опыт (см. тут).
И только с начала XIX в. появляются рецепты не "чего добавить в прокисшее вино, чтобы его исправить", а "как распознать вино, в которое что-то добавили". Т.е. такой продукт начинает считаться непригодным.
Судя по хронологии, французский фразеологизм vin bleu (на который особо одарённые ссылаются как на "доказательство" поддельности "Слова о полку Игореве"), как раз и остался как память о тех временах, когда "исправленное" вино приличные люди уже не пили, но в дешёвых кабаках могли подавать запросто. Поскольку элементарный поиск по Гуглбукс обнаруживает это словосочетание в текстах со второй трети XIX в. Видимо, в это время он уже утрачивает буквальное значение (его цитируют как устойчивое словосочетание даже англичане).

продолжение темы синего вина

Да, мне тоже пришло в голову "винноцветное море" у Гомера, потому что греки разбавляли вино водой 1 к 4, а вода в Греции насыщена гидрокарбонатами, потому что проходит сквозь известняки (а как вы думаете, ГДЕ у меня случилось происшествие с чаем из гибискуса?). Более того, зарубежными исследователями эта версия ранее уже выдвигалась
Вот только уже давно существуют убедительные аргументы в пользу того, что "винноцветное" - ошибка перевода, что "эйнопа" следует понимать как "винноглазое", т.е. "разъярённое, бешеное". Вывод сделан на основании комплексного анализа всех случаев употребления этого эпитета (который применяется также, например, к быкам). Вот книга П. Дж. Максвелла-Стюарта, которая прошла практически незамеченнной (мне попадалась и статья по теме в открытом доступе, но сейчас она исчезла из сети).

Возвращаясь к теме синего вина (вот в "Слове о полку Игореве" оно точно одного цвета с морем) - нашла в сети немного любопытных видео опытов с натуральными антоцианами.

Черника:



Краснокочанная капуста:



То же и вино:

дело о синем вине

Каких только комментариев не породило "синее вино" из сна Святослава в "Слове о полку Игореве"! Версий была куча: и что "синее" значит не синее, а тёмное, и что это тюркизм, а сторонники поддельности "Слова" ссылались на французское выражение vin bleu, бытовавшее ещё в XIX в. и означавшее дешёвое красное вино... Кто-то считает образ переделкой фольклорного "зелена вина" (которое, кстати, вовсе не зелёное, а "зельное", т.е. хмельное), кто-то отмахивается - мол, сновидение и есть сновидение, в нём всё бывает.
Так вот, буквально на днях я открыла сборник поэзии труверов и наткнулась на стихотворную инвективу Гийома Машо (XIV в.) против виноторговца, который бодяжит вино. В переводе А. Парина жутко накосячено, и виноторговец с женой почему-то превратились в келаря с послушницей, но вот это оказалось переведено верно:

Он подал мне вина - синё...

В оригинале: Lors s'à boire demande, j'ay vin de couleur perse - Когда я заказываю выпивку, то получаю вино синего (или серо-синего) цвета.

Слово perse ("персидский") весьма специфичное и значило именно определённые оттенки синего, а не красный и не фиолетовый. Итак, по крайней мере французам "синее вино" было известно ещё в Средние века. И очевидно, имеется в виду здесь буквальный смысл, а не какой-либо другой: герою подали вино того цвета, которого оно не должно быть.
Каким образом вино могло принять синий цвет? На самом деле это совсем нетрудно. Красное виноградное вино своим цветом обязано антоцианам, которые в щелочной среде становятся синими. Однажды я на отдыхе сдуру решила заварить чай из цветков гибискуса. Я не знала тогда, что каркаде делают из специального вида гибискуса, а из обыкновенного получается невкусная бурда. В любом случае, результат пришлось вылить. Потому что вода в той местности оказалась сильно щелочная, и в поставленном на огонь ковшике вскипело нечто СИНЕЕ. Как раз такого оттенка, который описывается французским словом perse. Вино на опыт изводить жалко, но полагаю, получилось бы аналогично.
Возможно как минимум несколько вариантов, при которых вино могло принять синий цвет:
а) Если его разбавили такой водой, какая попалась мне, и подогрели. Это сейчас такие действия сочли бы варварством, а в Средневековье не заморачивались - ради экономии или когда готовили напитки для больных и детей.
б) Если туда добавили поташ в качестве консерванта (что, по-видимому, делал злосчастный виноторговец из стихотворения Машо). Мне удалось найти беглые указания на то, что в Средневековье поташ использовали для "исправления" испорченного вина.
в) Если при приготовлении какого-то лекарства вино прокипятили с пеплом. (Пепел различных растений и животных в Средневековье использовался в медицинских целях).
Таким образом, сновидение сновидением, но оно, как все нормальные сновидения, не возникает на пустом месте и контаминирует образы из реальности. "Синее вино" - образ не столь уж необычный и фантасмагоричный, как принято считать, и возник не на пустом месте: люди Средневековья наблюдали его в реальности. А поскольку в Древней Руси вино было импортным дефицитом, то не удивлюсь, если в погребах князя Святослава тоже пытались спасать испорченное вино всяческими манипуляциями, от которых оно синело. Посинение вина, в свою очередь, могло восприниматься как дурная примета. Вот и контекст для "сна Святослава". Никакого сюрреализма и выпендрёжных образов, просто пищевая химия и некоторые привычки средневекового быта.