Category: искусство

текущее

Подцепила какой-то исключительно мерзкий вирус, от которого не только фарингит с кашлем, но и кровь льёт из носа не переставая. Так что сейчас пока временно не у дел, лонгриды писать сил нет. Вот один пустячок, недавно написанный для "Горького" (опять о сказках - нечто вроде заметок на полях).
И ещё в октябре закончила новый роман, на этот раз из современной жизни (ну, не совсем - действие происходит в конце нулевых). Немного университетский, немного шпионский и совсем немного фантастический (хоть фантастика и весьма ближнего прицела). Без лишних па мерлезонского балета скажу, что я в поисках цивилизованного издателя (вариант "за свои деньги" или "print on demand" не рассматривается).

аффтар продолжает отжигать

Забудьте про рукавицу на голове. Вот настоящий хит:

Here in West Texas, a healthy planet was perched above the abyss, about to dive in.*

"Девушка, покажите мне глобус Московской области..." бледнеет на фоне этого шедевра. Нет, это не пародия, оно действительно так пишет.

*Для не владеющих английским: Здесь, в Западном Техасе, благополучная планета взгромоздилась на край бездны, готовясь туда нырнуть.
Вы себе представляете планету, ныряющую с края обрыва в Западном Техасе? Вот и я не очень...

+1 фильм и 1 книга

1. "Тайное окно", 2004. Наконец-то досмотрела, всё забывала. Горячо рекомендую, хотя бы ради Джонни Деппа в главной роли. О вкусах не спорят, но с моей точки зрения, он великий актёр - лучший характерный актёр нашего времени, одинаково органичный в роли Джека Воробья и в роли очкарика-интеллигента - как в этом фильме. (Мне он видится в роли Раскольникова, как ни странно).
Итак, в "Тайном окне" Депп играет писателя - автора рассказа "Тайное окно". Этот фильм, конечно, тянет за собой автоматическое сравнение с "Сиянием" - оба рассказывают о писателе, у которого съезжает крыша. Но в "Сиянии" - заранее прошу прощения у поклонников классики - многое с современной точки зрения старомодно, нелепо и избыточно, начиная с самого предлога, под которым герой очутился в отрезанном от мира отеле в горах (так я и поверю, что крупный дорогой отель доверят случайному, с улицы, человеку без всякого опыта работы в этой сфере). И накручено, накручено - тут и проклятое место (герою в последний момент сообщают, что, сударь, мы вообще-то забыли вам сказать, но предыдущий менеджер сошёл с ума и порубал всю семью топором), и отель-то построен на месте старого индейского кладбища (воплощение фобий белого американца), и ребёнок, страдающий непонятными видениями и предчувствиями, и предшествующие проблемы самого героя (алкоголизм). Причины разложены вокруг, как в рассказе Честертона "Три орудия убийства" - на выбор, а в результате Джек Николсон всё равно превращается из нормального человека в психа за пять минут экранного времени (на 47-й минуте фильма у него уже демонический оскал), и внутренне это никак не мотивировано.
"Тайное окно", на мой взгляд - эталон того, как надо снимать триллер в XXI веке. История предельно внятная и очень целостная. Драма писателя, которого начинает преследовать неизвестный маньяк, обвиняющий его в плагиате. Но сюжет с маньяком оказывается обманкой: в этой истории всё не то, чем кажется. И поначалу зритель попадается на удочку - ведь на протяжении первой половины фильма он смотрит на мир глазами героя Деппа. А потом выясняется, что герою следовало в первую очередь разобраться в себе... И становится понятно, к чему был странный пролог фильма со сценой ревности в мотеле. История о плагиате оказывается вовсе не историей о плагиате, а историей современного Отелло. Конечно, там важно и то, что писатель теряет понимание границ между своим творчеством и реальностью, но это всё-таки фон, а не суть. Очень оригинальный фильм и по тематике не вполне американский - мне он чем-то напомнил британские и испанские хорроры.

2. Дина Рубина, "Белая голубка Кордовы" (2008). Когда-то Дина Рубина была автором прелестных бытописательных рассказов. В детстве я угорала от её рассказа "Астральный полёт души на уроке физики", опубликованного в журнале "Костёр" (я и сейчас считаю его шедевром). Но затем с ней что-то случилось. Как и со многими нашими писателями.
Такое впечатление, что русская литература 90-х - нулевых провалилась в полную безъязыкость, в неумение описывать современную реальность, причём это одинаково касалось как младших, так и старших писателей, как проживающих в России, так и эмигрировавших. Авторы либо писали о прошлом, продолжая эксплуатировать то, что у них получалось хорошо (описания советских реалий), либо ударялись в какие-то постмодернистские капустники, где Штирлиц трахался с Иваном Грозным (условно), либо добросовестно пытались написать что-то о современности - сведения о которой, похоже, все как один черпали то ли из юмористических телешоу, то ли из жёлтой прессы.
Честное слово, это производит жалкое впечатление - когда очередной постсоветский автор, желая написать что-то о современности, считает своим долгом приплести туда мафию и бизнесменов (о которых он не знает ничего, кроме анекдотов). Когда главный герой Рубиной в третий раз вспоминает про Андрюшеньку, запытанного утюгами (нет, это не пародия, это всерьёз!), читателя в моём лице пробивает на дурацкое "гы-гы". Потому что этот злосчастный утюг стал штампом шуток КВН и "Джентльмен-шоу" (была такая передача, кто помнит), ещё когда я училась в школе. Может, кого-то и на самом деле пытали утюгами, и жертвам было совсем не смешно, но фольклор есть фольклор, а писатель обязан думать, какой эффект производит его текст. Тем более что я на 99% уверена - никого из знакомых Дины Рубиной бандиты утюгами не пытали, а сведения об утюгах она почерпнула оттуда же, откуда и авторы шутовских реприз.
Флэшбэки в советское прошлое - описания провинциальной жизни, всех этих дядюшек, тётушек и городских сумасшедших - написаны неплохо, владение материалом не пропьёшь, но всё более и более однообразно и всё больше напоминает самотиражирование (к тому же и эта тема уже заэксплуатирована донельзя, начиная с Фазиля Искандера и Довлатова). Когда же автор пытается вынырнуть в современность, то неизменно выныривает куда-то не туда, Рубиной изменяет художественный слух. Дать главному злодею фамилию "Босота" и при этом рассказывать о нём совершенно без тени иронии? И под конец пафосно убить его в мафиозных разборках и предъявить читателю его истерзанный труп посреди шикарного особняка? Нет, клянусь, это всё не пародия, это всё рассказывается в лирически-возвышенной тональности.
Приёмы индийского кино с родословной протагониста, который оказался потомком испанского пирата и нашёл в Кордове свою отдалённую кузину (чему предшествовали многочисленные знамения и знаки, так что даже самый глупый читатель уже всё понял, а герой, вот тормоз-то, никак не догадывался) - я даже комментировать не стану. И умоляю не апеллировать к "мифу", "постмодернизму" и "культурным аллюзиям", под которые стало модно маскировать беспомощность.

И последнее. Окончательно пришла к выводу, что приличные писатели не пишут толстые искусствоведческие детективы ( shakko_kitsune, привет!). В которых Главный Герой Совершенно Случайно становится обладателем Шедевра Эпохи Возрождения (ни больше ни меньше; какой-нибудь неизвестный набросок Дега вообще не рассматривается как вариант - нам подавай по максимуму!). И в которых погони и мафиозные разборки неизменно чередуются с описаниями Возвышенного Ах, которое герой испытывает при созерцании произведений искусства. (Когда уже писателям надоест писать про Возвышенное Ах? Ведь в лучшем случае получается плохое подражание Гюисмансу, в худшем - просто пошлая болтовня). Но эта тема уже касается не только русскоязычных авторов - это глобальное, увы.

фахверка вам в ленту

Кольмар, Эльзас, майская экскурсия родителей:

20190506_141358



20190506_142526


20190506_145850
Collapse )
А отделка этого дома датируется 1536 г. (гордый мастер повесил табличку). Сам дом, кажется, чуть ли не старше. Хотела бы я знать, как это всё сохранилось, учитывая, сколько раз Эльзас отвоёвывали и переотвоёвывали... Росписи, конечно же, выцвели за столько веков. Но могу себе представить, как это выглядело в новом виде.

Эдвард Мунк в Третьяковке



Билеты были куплены ещё в мае, их продавали заранее, кто ж знал, что будет такая жара? Но всё же мы доползли до Третьяковки. Атмосфера внутри оказалась вполне годной, неплохо вентилируемой. А выставка - огромной.
Я была слабо знакома с творчеством Мунка, поэтому выставка для меня имела познавательную ценность. Первое впечатление: Мунк очень разный. И более того, у него не выделяются какие-то хронологические периоды, как, скажем, у Пикассо. По стилю конкретной картины практически невозможно угадать дату.
Довольно много дежурного импрессионизма, каким тогда баловались все подряд, особенно среди пейзажей (Мунк-пейзажист - не самая известная его ипостась). Но некоторые пейзажи удивительны - уникальное, только Мунку присущее безупречное чувство формы:



Из пейзажей, однако, больше всего ошеломляет "Солнце" - но я не буду его тут постить, не уверена, что хоть одна репродукция даст нужный эффект. Зрительная иллюзия настолько полная, что я со своей светобоязнью не могла долго смотреть на картину! Интересно было бы провести опыт с этой картиной и замерить сужение зрачков у зрителей.
И да, оригинального "Крика" на выставке нет - есть только рисунок цветными мелками и гравюра. Но это и к лучшему. "Крик" был опошлен тиражированием, превратившись чуть ли не в аналог тропининской "Кружевницы". Вряд ли Мунк этого хотел. Пусть публика знает, что он вообще-то много чего другого написал и помимо "Крика".
ЗЫ: насколько я могу судить, Мунк не делал предварительных карандашных рисунков - писал сразу красками. Это нереально круто (я в юности наловчилась и могла написать без рисунка натюрморт акварелью, но не более того, сделать самостоятельную композицию маслом - это требует фантастического уровня мастерства и таланта).

молекулярное кафе Гузели Яхиной

Преамбула состоит в том, что с полгода назад я сидела в обыкновенном кафе (не молекулярном) и подслушала за соседним столиком разговор. Пожилой интеллигент нахваливал своей более молодой собеседнице Гузель Яхину:
- И главное, язык! Вот прям как будто Толстого читаешь...
Не знаю, понимал ли бедняга, насколько саморазоблачительно звучит эта похвала - что, вообще говоря, для писателя сравнение с образцами позапрошлого века было лестным разве что в эпоху античности. Да и о читателях оно говорит довольно красноречиво. Неужели в современной России для того, чтобы снискать читательское одобрение, нужно писать как 150 лет назад? Если бы во времена Чехова кто-то вздумал подражать стилю "Пригожей поварихи" Чулкова, над ним бы долго смеялись.
При всё при том, первый роман Яхиной мне, в общем, показался интересным. Второй же решительно разочаровал.
Из послесловия с благодарностями однозначно следует, что Яхина написала второй роман фактически по заказу издательства. Которому захотелось сделать из нового автора, как сейчас модно говорить, "проект". Замысел романа обсуждался с издательством ещё до его написания, затем Яхиной создали "условия" для творчества, снабдили её чуть ли не целым штатом редакторов и консультантов (и всё равно в некоторых местах остались грамматические погрешности, а главный герой в самом начале 1924 г. ухитрился наткнуться на обобществлённое стадо коз). Впрочем, я в этот раз не собираюсь заниматься ловлей блох. Вопрос, что же представляет из себя роман в целом?
По моему впечатлению, лучше всего роман описывается цитатой из рассказа Ильи Варшавского "Молекулярное кафе":

Мишка уныло ковырял вилкой в изобретенном им блюде, состоящем из соленых огурцов, селедки, взбитых сливок и малинового джема, пытаясь понять, почему иногда сочетание самого лучшего бывает такой гадостью.

Примерно к такому рецепту прибегла Яхина во втором романе: взять все ингредиенты, популярные у столичного интеллектуального истеблишмента - немного провинциальной экзотики, этакого пасторально-нутряного, немного магического реализма, немного постмодернизма в элементарном понимании (чего-то там про тексты и симулякры), немного нелёгких исторических судеб народов в годы войн и репрессий... Результат, на мой вкус, получился совершенно нечитабельным.
В романе отсутствует внятная история, а сплошные описания нутряных переживаний за сбором яблок начинают утомлять быстро. Нет сомнения, у Яхиной талант описательницы, но в этом романе она перешла все границы вкуса и меры - её описания природы, овощей и фруктов звучат как пародия на Домбровского, а аллюзии на соцреализм (мол, так и задумано, это герой пишет сказки в стиле соцреализма) только ухудшают дело: вроде бы писательница не планировала, чтобы над её описаниями золотых колосьев и наливных яблок хохотали. Кажется, Яхина решила потрафить поклонникам "вкусной" литературы и перегнула палку.
С описаниями чувств и ощущений тоже перебор повсюду: нам постоянно рассказывают о полном анатомическом атласе органов героя (среди прочего, он ощущал, как "головка хряща трётся о кость" - нет, это не описание пыток, это долженствует изобразить обострение восприимчивости). И всё это без тени юмора.
Громоздкая описательность (можно пропускать по нескольку страниц, ничего не теряя) соседствует с примитивными аллегориями ("немец" - "немой", девочка родилась - республика родилась, река - державинская "река времён" и т.п.) и аллюзиями уровня школьного капустника (все персонажи носят фамилии известных немецких деятелей культуры - Бах, Гримм, Вагнер, Бёлль, Фихте и т.д.; помнится, в начале 90-х был неимоверно скучный и пошлый роман Бахыта Кенжеева "Иван Безуглов", где этот приём преподносился как верх постмодернистского остроумия).
Я думала, что нам хотя бы покажут точку зрения девочки, Анче, но она на протяжении всего романа так и остаётся каким-то непонятным посторонним объектом. Ладно бы ещё автор был мужчиной и не знал, как писать от лица девочек, но уж женщина-то могла бы. Как хотите, а когда большая часть романа состоит из нутряных переживаний онемевшего героя (который при этом вполне бодр и дееспособен, ничего общего с фильмом "Скафандр и бабочка", где важна сама тема опыта парализованного человека) - это скучно. Это надоедает. Где взаимодействия между людьми, чёрт возьми? (В самом начале ещё какая-то человеческая жизнь есть, а потом исчезает. Не поняла, автор пишет историческую драму немцев Поволжья или робинзонаду?).
И дорогие авторы, если уж решили писать исторический роман о судьбах простых людей, умоляю, не вставляйте туда вождей и ваши историософские домыслы об их мотивах! Это для бульварной прессы, а не для художественной литературы. Первый и последний раз это хорошо удалось Фазилю Искандеру в "Сандро из Чегема" (даже Толстого всё-таки чтят не за сцены с Наполеоном).

По следам предыдущего поста: некоторые пояснения

Зорин А.В. Индейская война в русской Америке: Русско-тлинкитское противоборство (1741-1821). - М.: Квадрига, 2017.

Поскольку в комментарии неожиданно пришёл автор книги, придётся сделать ряд дисклеймеров.
1) Во-первых, пост не является рецензией на книгу и тем более критикой книги. Саму книгу я считаю хорошей и интересной. У меня нет никаких претензий к работе автора с документальными источниками, тем более что я не являюсь специалистом по истории Аляски и вообще по индейцам.
Пост посвящён строго конкретной теме - проблеме использования "народной памяти" как исторического источника наравне с документами. И адресован не столько автору книги, сколько историкам-медиевистам (что в посте ясно проговорено). Мне показалось, что материалы народных преданий о событиях, которые можно проверить по документам, являют собой поучительный казус и вопреки намерениям автора иллюстрируют, почему такими "источниками" лучше не пользоваться.
2) Приношу извинения за ошибку - я смешала две группы свидетельств о разных событиях, "король Станислас" фигурировал в рассказе о другом столкновении, 1805 г. (а не в рассказе об истреблении форта 1802 г.). Впрочем, проблемы "Станисласа" это никоим образом не снимает, и автор книги вроде бы согласен со мной, что это имя вымышленное.
3) Вместе с тем я категорически не могу согласиться с унаследованной от XIX в. практикой считать по умолчанию "достоверным" всё, что не содержит явного волшебства и мифологии, как и с самой задачей увязать устные легенды с документальными сведениями и найти в них признаки "достоверности". Такие сравнения должны проводиться фольклористами, а не историками, и с совершенно другой целью - с целью изучения того, как функционирует устное предание. Потому что для того, чтобы найти "достоверность" в устном сообщении, нужно вначале постулировать его сходство с документальными сведениями, а сходство - в глазах смотрящего. (Это текстология имеет дело с верифицируемыми параллелями, и то там бушуют споры по многим вопросам).
4) Можно ли строить гипотезы на основании устного сообщения о несохранившемся портрете "Станисласа", что это был за портрет? С моей точки зрения, нет. Портрет мог быть выдуман; он мог вообще не иметь никакого отношения к событиям (самый вероятный вариант) - в каждом районном музее висит штук пять "Портретов неизвестного" XVIII в., он мог быть попросту православной иконой и т.д. Гадать бессмысленно. Лучшая политика для историка - просто признать, что данных нет.
И напоминаю ещё раз, что размышляла я не об истории тлинкитов на Аляске, а о европейском Средневековье (включая Древнюю Русь и Скандинавию).

средневековая художница облизывала кисточку

Мы не знаем её имени. Мы знаем, что она была монахиней маленького монастыря в Германии и жила в XI или XII в., и что во рту у неё оказалось полным-полно ляпис-лазури. Которая использовалась главным образом как ценная краска для икон и книжных миниатюр и в рот могла попасть только одним способом - при облизывании кисточки.

https://www.sciencedaily.com/releases/2019/01/190109142616.htm

Я давно подозревала, что монашки должны были заниматься переписыванием книг и рисованием сами. Ведь их общение с мужчинами было жёстко ограничено (главным образом с исповедником). Не могли же они за каждой книгой бегать в мужской монастырь. Теперь у нас прямое подтверждение. К сожалению, личность художницы установить невозможно - архивов монастыря за это время не сохранилось.