Category: литература

Роман Шмараков "Автопортрет с устрицей в кармане"

Даже несмотря на то, что камрад roman_shmarakov забанил меня в Фейсбуке (за разногласия во взглядах на Дарью Донцову, надо полагать), сообщаю, что я по-прежнему его ценю, уважаю и только что прочла его новую книгу "Автопортрет с устрицей в кармане". О которой у меня впечатления самые положительные.
Шмаракову наконец-то удалось написать полноценный роман (его предыдущие опыты наподобие "Каллиопы" и "Книги скворцов", всё-таки, на мой взгляд, проходят по ведомству экспериментальной прозы, которая на любителя - хотя у них есть свой круг поклонников). Причём роман получился безупречным по форме, классически выверенным - и в части сюжета, и композиции, и законенного авторского высказывания. Всё это тем более изумительно, что роман выстроен по законам... пьесы.
Шмараков на самом деле проделал фантастическую вещь: взял сюжетный канон английского детектива а-ля Агата Кристи и наложил его на театральную пьесу. Всё действие происходит в одной комнате, персонажи входят и выходят через двери, о событиях вне комнаты мы узнаём из реплик. Пять глав соответствуют пяти драматургическим актам. Есть и интермедии - в них участвуют нарисованные персонажи картины. В принципе, для англичан театрализация детектива была исторически привычным делом - романы той же Кристи неоднократно адаптировались для театральных постановок. Но для русскоязычной аудитории это, конечно, неожиданно, тем более что драматургическим источником "Автопортрета" стали вовсе не английские детективные драмы. Драма, к которой отсылает текст Шмаракова - это пьесы Эжена Ионеско, и в первую очередь, разумеется, "Лысая певица". Несомненно по образцу "Лысой певицы" выстроен открывающий повествование диалог двух дам, в который время от времени вклинивается попугай. Ну а чтобы все совсем уж догадались, в одной из глав будет прямая отсылка к Ионеско, правда, к другой пьесе, не менее известной...
Поклонникам детективов сразу сообщаю, что надувательство им не грозит: несмотря на все прихотливые повороты и отступления в духе Стерна, в романе будет проведено настоящее расследование, улики увязаны воедино и преступник найден. Однако за развязкой следует ещё постскриптум - неожиданно грустный финальный диалог нарисованных пастушки и волка, в котором рассказ о мистификации в живописи оборачивается пронзительным высказыванием о бренности бытия и о том, что всё равно всё заканчивается смертью...
Прочесть текст целиком можно в ЖЖ у Романа Шмаракова (см. вверху).

писательское

Хочешь здорового сна - не читай отзывы на себя читателей.
Из отзыва на "Страшную Эдду": Есть особые люди, владеющие древним южноскандинавским, западным древнескандинавским, а может даже восточным древнескандинавским языками, и несущие косной читающей массе свет просвещения. Мария Елифёрова из этой замечательной когорты. пруф
Хм, если мне пытались польстить, то неудачно, ибо я никакой не знаток языков, из упомянутого списка только на западном древнескандинавском (он же Old Norse) читаю со словарём, а на момент написания "Страшной Эдды" даже этого не могла - едва начинала среднеанглийский осваивать. Тот же автор упрекает меня за элитаризм - дескать, для понимания моей книги необходимо знакомство с первоисточником, а "претендовать на доскональное знакомство со старшей Эддой мало кто, не являющийся узким специалистом, может".
Мне бы и в голову не пришло требовать от своих читателей знания "Старшей Эдды". Миллионы читателей получают удовольствие от "Янки при дворе короля Артура", не заглядывая в "Смерть Артура" Томаса Мэлори и тем более в "Королевские идиллии" Теннисона. Мне казалось, что "Страшная Эдда" адресована людям, у которых есть некоторая базовая начитанность в художественной литературе и которые знают, что после 1900 г. в мире были не только Хэмингуэй и Толкиен. И тем более моей целью не была "популяризация скандинавского фольклора". Повесть вообще не про это. Как "Мастер и Маргарита" - не про популяризацию Библии.
Ну, если уж речь зашла о знании первоисточников, то, ха-ха, рецензент спалился, выдав: в версии похождений Сигурда, предлагаемой "Страшной Эддой" на самом деле многое перепутано и много отступлений от канонического сюжета - потому что ничего у меня не перепутано, а совмещены 4 версии сюжета - из собственно "Эдды", "Саги о Вёльсунгах", "Песни о нибелунгах" и "Саги о Тидреке Бернском". Но рядовому читателю об этом знать совершенно не обязательно, в материал я закопалась так глубоко исключительно ради собственных целей.

Другая читательница о "Странной любви доктора Арнесона": Крайне невнятный сюжет, эротические сцены навевают воспоминания о фанфиках на фикбуке - ? Мне казалось, что в этой повести как раз сюжет предельно внятный: детективное расследование исчезновения девушки. Которое, между прочим, успешно завершается, только разгадка находится не там, где её искали. Тем более я не читала ни одного эротического фанфика на фикбуке, я даже не знаю, что это. Эротические сцены в повести были задуманы как пародийные! Нужно быть полным идиотом, чтобы всерьёз выписывать эротические сцены в жанре ретродетектива, где действие происходит в Англии 1920-х гг. Неужели я даю повод о себе так думать? И неужели кто-то может всерьёз относиться к сцене, например, где с полицейским инспектором невесть что вытворяют при помощи антикварного пистолета?

Однако, надеюсь, нормальные читатели ещё не вымерли. И к тому же я надеюсь наконец дописать новую книгу - из современной жизни, чтобы претензии, будто я пишу для узких специалистов, отвалились. (Кстати, почему это все думают, будто роман из современной жизни не требует каких-то познаний о мире и литературе?).

Все мои предыдущие книги

Роман Арбитман (aka Лев Гурский), "Корвус Коракс"

Трудно решить, с какой стороны взяться писать отзыв об этой книге, поскольку ещё до выхода она оказалась овеяна ореолом непреднамеренной скандальности. Какой-то тролль распустил слух, будто Арбитман получил миллион рублей от Навального за то, что его (Навального) фотография будет размещена на обложке книги. На это вполне серьёзно повёлся (или захотел повестись) небезызвестный автор "Ночных дозоров". Абсурдность заключается в том, что ничего даже отдалённо похожего на фотографию Навального на обложке книги нет и не планировалось. На обложке изображены ворон и гипсовый бюст Сталина. Платёжеспособность обоих закономерно вызывает вопросы.
(Правда в этой истории только то, что в романе имеется далеко не главный персонаж по имени Андрей Наждачный, имеющий некоторое сходство с Навальным).
Итак, действие романа происходит в альтернативной Москве альтернативного XXI века, в которой не изобретены кинематограф, фотография и телефон, а бензиновые двигатели появились, похоже, на сто лет позже, чем в реальной истории. Люди общаются в основном с помощью почты - голубиной и пневматической. Как ни странно (эту меру условности приходится проглотить, чтобы оказался на авторском крючке), не изобретены даже грампластинки. В качестве носителей аудиозаписи выступают птицы. Импортные носители - попугаи, отечественные - соответственно - вороны. За одним из воронов, способным прокаркать чрезвычайно важные сведения, как раз и разворачивается охота. И тут, собственно, и начинается сюжет.
Обладателем ворона случайно становится Кеша, бестолковый сотрудник из службы защиты авторского права, который всего-то и хотел прищучить нелегальных распространителей аудиопродукции. С копирайтом в альтернативном мире так же строго, как и в реальном. (Более того, там, как и у нас, родился Киркоров, и в его репертуаре появилась "Зайка моя"). Кеша довольно быстро попадает в неприятности, и ещё в самом начале приключений к нему приходит на помощь таинственный седовласый незнакомец в чёрном плаще, владеющий поразительной способностью молниеносно передвигаться. Нет, не угадали, это не Геральт из Ривии (что было бы реалистическим вариантом), а столетний советский разведчик, переживший войну и лагеря (что добавляет гротеска и без того гротескной истории). Что дальше? Дальше - держаться за стулья и беречь животы, потому что скрещение нашей узнаваемой реальности с комиксовым стимпанком даёт гомерические результаты. Лично я сползла под стул на фразе "Не дед я тебе, гнида чёрно-жёлтая" (поясню: чёрно-жёлтая потому, что герой обращается к сотруднику салона пневматической связи, название которого чуть-чуть, правда, отличается от названия компании, известной в нашей действительности...).
Поскольку все сейчас шарахаются от спойлеров, как чёрт от ладана, не буду рассказывать, что это за ворон и что будет с ним дальше (хотя эпилог романа не стал неожиданностью для преподавателя английской литературы). Скажу только, что в мире "Корвуса Коракса" история в общем прошла тем же путём, что и в реальности - там были революция 1917 г., Сталин, мировые войны и т.д. В этом заключается основная идея книги, и если кто категорически считает эту идею неправдоподобной, можно просто не читать. Или принять как условность, как наличие эльфов в фэнтези. (Некоторые всерьёз задавались вопросом, возможна ли тоталитарная диктатура без телевидения или хотя бы радио. Замечу на это, что Замятин нарисовал убедительный образ такой диктатуры в 1920 г., когда ни телевидения, ни массового радиовещания на широкую публику* ещё не было - их и нет в его мире).
Развязка, пожалуй, чрезмерна оптимистична для сатирического романа - её можно выразить словами Чуковского "волки от испуга скушали друг друга". Но желание хэппи-энда можно понять - желание заклясть, зачаровать бредовую действительность, чтобы хотя бы в романе она дала какую-то надежду. В принципе, именно затем и оказывается нужен столетний разведчик-супергерой - чтобы подчеркнуть неправдоподобие хэппи-энда, чтобы дать понять: всё это понарошку, сказка, плод отчаявшегося воображения.
Главный недостаток романа, пожалуй, тот, что в любом будущем - каким бы оно ни было - злободневные шутки и аллюзии, которыми роман брызжет через край, очень скоро станут непонятными. Или я всё же поторопилась насчёт этого предсказания? Не будем загадывать.

Приобрести "Корвус Коракс" можно здесь.

*Роман "Мы" писался с 1920 по 1921 г. Первая новостная радиопрограмма вышла в эфир в США 31 августа 1920 г. Первые регулярные радиопередачи в Старом Свете - в Великобритании с 1922 г. Потенциал использования радио для пропаганды был тогда явно ещё не осознан, даже Замятиным.

ладно, попробую вернуть Капитана

Комиксы про Капитана Утопленника были перенесены в Фейсбук, поскольку на тот момент в ЖЖ творились какие-то косяки с заливанием картинок. Я понимаю чувства тех, кто принципиально не хочет в мордокнигу (сама не от хорошей жизни туда попала, а по рабочей необходимости). В качестве альтернативы я было попробовала залить на портал "Авторский комикс", но там я недовольна качеством. Платформа кривая, требует уменьшать картинки вручную до энного количества пикселей, а линейная чёрно-белая графика от этого портится.
Сейчас посмотрела - вроде бы в ЖЖ проблема устранилась. Для пробы залью пару сравнительно недавних листов. Если получится нормально, выложу всё.

Captain_Drowned9_20


_____________________________________________________________________________________



Captain_Drowned9_26

опять двадцать пять

Однако с давних пор люди закрывают на это глаза и находят в литературных произведениях образцы для подражания и советы на любой случай жизни: достаточно вспомнить волну самоубийств, прокатившуюся по Европе после выхода «Страданий молодого Вертера» (не самое полезное, чему может научить чтение книжек!).

Я ещё несколько лет назад пыталась проверить сведения о якобы волне самоубийств под влиянием романа Гёте. Нашлось до кучи современных статеек примерно такого типа, написанных психологами, а не специалистами по истории и литературе Европы XVIII в.; их аффтары совершенно голословно, не утруждая себя ссылками на источники, утверждают о том, что якобы имело место множество самоубийств и возле трупов находили томики "Вертера"...
Дальнейшие поиски привели к психологу 1970-х гг. Дэвиду Филипсу, который изобрёл понятие "эффект Вертера" и тоже в Германии не бывал, архивных данных не изучал и на источники не ссылался. (Собственно "эффект Вертера" он изучал на материалах современных самоубийств в подражание героям кино и телевидения; уточняю ещё раз, речь идёт не о том, существует ли данный эффект в принципе, а действительно ли такие события происходили при публикации романа Гёте).
Ну ёлки-палки, Германия XVIII в. не палеолит, существуют архивы и полицейские отчёты. Как насчёт пруфов? Утверждение не становится истиной от того, что его повторили тридцать раз.

комиксов псто

Писать лонгриды временно нет сил, пока приглашаю посмотреть комиксы про Капитана Утопленника. Немножко я выкладывала в ЖЖ, их можно найти по тегу, но сейчас пощу в основном в мордокниге (альбом сделан общедоступным). Сейчас у меня уже около 30 выпусков.
Персонаж был придуман совершенно случайно, но тема утонутия оказалась богатой на метафоры. Краткое описание: Капитан утонул в 1768 г., с тех пор сидит на дне и пьёт ром, от былых славных времён сохранил треуголку и воспоминание о том, что учился в Оксфорде. Когда к нему пришёл Песец, Капитан предложил ему выпить. К сожалению, Песец не отстал, и с тех пор они ведут диалоги за жизнь...

https://www.facebook.com/profile.php?id=100012166453518&sk=photos&collection_token=100012166453518%3A2305272732%3A69&set=a.377921692623376&type=3

ЗЫ: да, вы правильно заметили, иногда Капитан оказывается над водой, но не полностью - он всегда хотя бы одной ногой в воде. Эта идея была сознательно стыбжена из культового фильма :-)

Современная наука и... литература XVII в.

Моя новая колонка на "Горьком"
Джон Беньян и "зефирный эксперимент"

Наткнувшись на очередное обсуждение пресловутого "зефирного эксперимента", я вдруг поняла, что весь сценарий этого эксперимента смоделирован по литературному образцу, сознательно или бессознательно взятому из "Пути паломника" Джона Беньяна (ок. 1678 г.). О чём и решила написать.
Цель моего очерка - показать, как культурные установки влияют на формулировку научной проблемы. Почему, собственно, исследователи ставят вопросы именно так, а не иначе? Почему исследователю вообще приходит в голову сама идея испытывать дошколят на самоконтроль и затем следить за их дальнейшим преуспеянием в жизни? Ведь эта идея вовсе не самоочевидна.
Видео для иллюстрации "как всё было".

лонгриды

У меня тут было депрессивное состояние духа, и я всё никак не могла собраться выложить две статьи, которые вышли у меня одновременно. Теперь выкладываю.

1. Рецензия на книгу Стивена Хэйне "ДНК - не приговор. Конечно, о книге хотелось бы сказать в два раза больше (у неё есть и недостатки, раздел про пол и гендер там откровенно слаб, например, но я была стеснена в объёме). Я в первую очередь комментирую те культурные стереотипы, с которыми, собственно, и борется Хэйне (в том числе исторический и социальный контекст, в котором они возникли).

2. На "Элементах": Боятся ли филологи анатомии? Еще раз о прикусе и фонетике. Поводом послужил вот этот материал, в котором довольно задиристо утверждалось: Едва ли можно сомневаться в том, что данное исследование будет встречено многими лингвистами «в штыки» ... у узких специалистов столь смелое обращение со спорными, сложными и очень важными для них вопросами нередко вызывает неприятие.
Если бы в российском пресс-релизе не было таких слов, я бы, скорее всего проигнорировала - мало ли кто какие гипотезы выдвигает за тридевять земель. Но заранее взятая позиция "я Галилей, а вы все косные догматики, которые за дерзкую ересь будут бить" провоцирует таки побить. Обстоятельно и аргументированно. (Да, и про "узких специалистов" доставило - редакция "Элементов" почему-то сочла жутко обидным оборот "люди, далёкие от филологических наук", который мне пришлось снять, но притом считает нормальным походя отнести к "узким специалистам" целую огромную область знания - от индоевропеистики до усвоения речи детьми). В общем, собралась и написала разбор полётов по 7 пунктам. Хотя необходимый и достаточный из них только один - авторы исследования не указывают, по каким критериям они отличали "производящее хозяйство" от "присваивающего" (см. подробнее по ссылке), а без этого все данные можно считать взятыми с потолка. Уж если берётесь рассуждать о влиянии питания на прикус, логично было бы начать с установления доли сельскохозяйственной пищи в рационе относительно "дикой".
ЗЫ: спасибо dmitri_lytov за моральную поддержку.

суверенные русские языки

На днях с удивлением поняла, что самые обычные слова люди используют в совершенно разных смыслах. Например, когда я говорю, что я "интересуюсь" какой-то темой - я по умолчанию подразумеваю под этим, что я 5, 10, а то и 20 лет стараюсь прочесть по максимуму доступную мне литературу по этой теме. Если я просто прочитала одну книжку и три статьи об этом, мне в голову не придёт сказать, что я "интересуюсь". Для меня это - "справилась, заглянула".
А оказывается, для многих людей "интересуюсь" означает "я посмотрел в Википедии". И меня они понимают так же...

UPD: оказывается, нуждается в пояснении и то, что я не имела в виду "область профессиональных интересов". Речь идёт о тех областях, в которых я не получала специальной подготовки, не занимаюсь собственными исследованиями и не публикую статей. Просто я считаю важным для себя их знать.

молекулярное кафе Гузели Яхиной

Преамбула состоит в том, что с полгода назад я сидела в обыкновенном кафе (не молекулярном) и подслушала за соседним столиком разговор. Пожилой интеллигент нахваливал своей более молодой собеседнице Гузель Яхину:
- И главное, язык! Вот прям как будто Толстого читаешь...
Не знаю, понимал ли бедняга, насколько саморазоблачительно звучит эта похвала - что, вообще говоря, для писателя сравнение с образцами позапрошлого века было лестным разве что в эпоху античности. Да и о читателях оно говорит довольно красноречиво. Неужели в современной России для того, чтобы снискать читательское одобрение, нужно писать как 150 лет назад? Если бы во времена Чехова кто-то вздумал подражать стилю "Пригожей поварихи" Чулкова, над ним бы долго смеялись.
При всё при том, первый роман Яхиной мне, в общем, показался интересным. Второй же решительно разочаровал.
Из послесловия с благодарностями однозначно следует, что Яхина написала второй роман фактически по заказу издательства. Которому захотелось сделать из нового автора, как сейчас модно говорить, "проект". Замысел романа обсуждался с издательством ещё до его написания, затем Яхиной создали "условия" для творчества, снабдили её чуть ли не целым штатом редакторов и консультантов (и всё равно в некоторых местах остались грамматические погрешности, а главный герой в самом начале 1924 г. ухитрился наткнуться на обобществлённое стадо коз). Впрочем, я в этот раз не собираюсь заниматься ловлей блох. Вопрос, что же представляет из себя роман в целом?
По моему впечатлению, лучше всего роман описывается цитатой из рассказа Ильи Варшавского "Молекулярное кафе":

Мишка уныло ковырял вилкой в изобретенном им блюде, состоящем из соленых огурцов, селедки, взбитых сливок и малинового джема, пытаясь понять, почему иногда сочетание самого лучшего бывает такой гадостью.

Примерно к такому рецепту прибегла Яхина во втором романе: взять все ингредиенты, популярные у столичного интеллектуального истеблишмента - немного провинциальной экзотики, этакого пасторально-нутряного, немного магического реализма, немного постмодернизма в элементарном понимании (чего-то там про тексты и симулякры), немного нелёгких исторических судеб народов в годы войн и репрессий... Результат, на мой вкус, получился совершенно нечитабельным.
В романе отсутствует внятная история, а сплошные описания нутряных переживаний за сбором яблок начинают утомлять быстро. Нет сомнения, у Яхиной талант описательницы, но в этом романе она перешла все границы вкуса и меры - её описания природы, овощей и фруктов звучат как пародия на Домбровского, а аллюзии на соцреализм (мол, так и задумано, это герой пишет сказки в стиле соцреализма) только ухудшают дело: вроде бы писательница не планировала, чтобы над её описаниями золотых колосьев и наливных яблок хохотали. Кажется, Яхина решила потрафить поклонникам "вкусной" литературы и перегнула палку.
С описаниями чувств и ощущений тоже перебор повсюду: нам постоянно рассказывают о полном анатомическом атласе органов героя (среди прочего, он ощущал, как "головка хряща трётся о кость" - нет, это не описание пыток, это долженствует изобразить обострение восприимчивости). И всё это без тени юмора.
Громоздкая описательность (можно пропускать по нескольку страниц, ничего не теряя) соседствует с примитивными аллегориями ("немец" - "немой", девочка родилась - республика родилась, река - державинская "река времён" и т.п.) и аллюзиями уровня школьного капустника (все персонажи носят фамилии известных немецких деятелей культуры - Бах, Гримм, Вагнер, Бёлль, Фихте и т.д.; помнится, в начале 90-х был неимоверно скучный и пошлый роман Бахыта Кенжеева "Иван Безуглов", где этот приём преподносился как верх постмодернистского остроумия).
Я думала, что нам хотя бы покажут точку зрения девочки, Анче, но она на протяжении всего романа так и остаётся каким-то непонятным посторонним объектом. Ладно бы ещё автор был мужчиной и не знал, как писать от лица девочек, но уж женщина-то могла бы. Как хотите, а когда большая часть романа состоит из нутряных переживаний онемевшего героя (который при этом вполне бодр и дееспособен, ничего общего с фильмом "Скафандр и бабочка", где важна сама тема опыта парализованного человека) - это скучно. Это надоедает. Где взаимодействия между людьми, чёрт возьми? (В самом начале ещё какая-то человеческая жизнь есть, а потом исчезает. Не поняла, автор пишет историческую драму немцев Поволжья или робинзонаду?).
И дорогие авторы, если уж решили писать исторический роман о судьбах простых людей, умоляю, не вставляйте туда вождей и ваши историософские домыслы об их мотивах! Это для бульварной прессы, а не для художественной литературы. Первый и последний раз это хорошо удалось Фазилю Искандеру в "Сандро из Чегема" (даже Толстого всё-таки чтят не за сцены с Наполеоном).