Category: история

Из истории одной киноформулы

В какой-то момент залипла на сказки Александра Роу и при просмотре фильма "Огонь, вода и медные трубы" (1967) обратила внимание на сцену, где Вася подсвистывает птичкам. Так, подумала я, заимствование из "Белоснежки" (сцена, где Белоснежка подпевает птицам, явно пользуется популярностью - она будет жестоко спародирована в "Шреке").
Затем оказалось, что та же сцена с птицами присутствует в "Коньке-Горбунке" 1941 г., где с птичками вместе свистит Иван. Я проверила - "Белоснежка" снята на несколько лет раньше, в 1937 г., но мог ли её успеть посмотреть Роу? Насколько это было реально?
И тут я хлопнула себя по лбу: конечно же, это заимствование из "Нибелунгов" Фрица Ланга (1924)! Там есть момент, где Зигфрид подсвистывает птице. После этого я уже не удивилась, когда в "Марье-искуснице" 1959 г. солдат засвистел вместе со снегирями. То, что у Роу как минимум трижды повторяется одно и то же решение - персонаж мужской, и он именно свистит, а не поёт, - указывает на то, что источником была не "Белоснежка", а скорее "Нибелунги" Ланга.
Укажем в скобках, что Дисней тоже мог вдохновляться Лангом, но независимо.

Современная наука и... литература XVII в.

Моя новая колонка на "Горьком"
Джон Беньян и "зефирный эксперимент"

Наткнувшись на очередное обсуждение пресловутого "зефирного эксперимента", я вдруг поняла, что весь сценарий этого эксперимента смоделирован по литературному образцу, сознательно или бессознательно взятому из "Пути паломника" Джона Беньяна (ок. 1678 г.). О чём и решила написать.
Цель моего очерка - показать, как культурные установки влияют на формулировку научной проблемы. Почему, собственно, исследователи ставят вопросы именно так, а не иначе? Почему исследователю вообще приходит в голову сама идея испытывать дошколят на самоконтроль и затем следить за их дальнейшим преуспеянием в жизни? Ведь эта идея вовсе не самоочевидна.
Видео для иллюстрации "как всё было".

молекулярное кафе Гузели Яхиной

Преамбула состоит в том, что с полгода назад я сидела в обыкновенном кафе (не молекулярном) и подслушала за соседним столиком разговор. Пожилой интеллигент нахваливал своей более молодой собеседнице Гузель Яхину:
- И главное, язык! Вот прям как будто Толстого читаешь...
Не знаю, понимал ли бедняга, насколько саморазоблачительно звучит эта похвала - что, вообще говоря, для писателя сравнение с образцами позапрошлого века было лестным разве что в эпоху античности. Да и о читателях оно говорит довольно красноречиво. Неужели в современной России для того, чтобы снискать читательское одобрение, нужно писать как 150 лет назад? Если бы во времена Чехова кто-то вздумал подражать стилю "Пригожей поварихи" Чулкова, над ним бы долго смеялись.
При всё при том, первый роман Яхиной мне, в общем, показался интересным. Второй же решительно разочаровал.
Из послесловия с благодарностями однозначно следует, что Яхина написала второй роман фактически по заказу издательства. Которому захотелось сделать из нового автора, как сейчас модно говорить, "проект". Замысел романа обсуждался с издательством ещё до его написания, затем Яхиной создали "условия" для творчества, снабдили её чуть ли не целым штатом редакторов и консультантов (и всё равно в некоторых местах остались грамматические погрешности, а главный герой в самом начале 1924 г. ухитрился наткнуться на обобществлённое стадо коз). Впрочем, я в этот раз не собираюсь заниматься ловлей блох. Вопрос, что же представляет из себя роман в целом?
По моему впечатлению, лучше всего роман описывается цитатой из рассказа Ильи Варшавского "Молекулярное кафе":

Мишка уныло ковырял вилкой в изобретенном им блюде, состоящем из соленых огурцов, селедки, взбитых сливок и малинового джема, пытаясь понять, почему иногда сочетание самого лучшего бывает такой гадостью.

Примерно к такому рецепту прибегла Яхина во втором романе: взять все ингредиенты, популярные у столичного интеллектуального истеблишмента - немного провинциальной экзотики, этакого пасторально-нутряного, немного магического реализма, немного постмодернизма в элементарном понимании (чего-то там про тексты и симулякры), немного нелёгких исторических судеб народов в годы войн и репрессий... Результат, на мой вкус, получился совершенно нечитабельным.
В романе отсутствует внятная история, а сплошные описания нутряных переживаний за сбором яблок начинают утомлять быстро. Нет сомнения, у Яхиной талант описательницы, но в этом романе она перешла все границы вкуса и меры - её описания природы, овощей и фруктов звучат как пародия на Домбровского, а аллюзии на соцреализм (мол, так и задумано, это герой пишет сказки в стиле соцреализма) только ухудшают дело: вроде бы писательница не планировала, чтобы над её описаниями золотых колосьев и наливных яблок хохотали. Кажется, Яхина решила потрафить поклонникам "вкусной" литературы и перегнула палку.
С описаниями чувств и ощущений тоже перебор повсюду: нам постоянно рассказывают о полном анатомическом атласе органов героя (среди прочего, он ощущал, как "головка хряща трётся о кость" - нет, это не описание пыток, это долженствует изобразить обострение восприимчивости). И всё это без тени юмора.
Громоздкая описательность (можно пропускать по нескольку страниц, ничего не теряя) соседствует с примитивными аллегориями ("немец" - "немой", девочка родилась - республика родилась, река - державинская "река времён" и т.п.) и аллюзиями уровня школьного капустника (все персонажи носят фамилии известных немецких деятелей культуры - Бах, Гримм, Вагнер, Бёлль, Фихте и т.д.; помнится, в начале 90-х был неимоверно скучный и пошлый роман Бахыта Кенжеева "Иван Безуглов", где этот приём преподносился как верх постмодернистского остроумия).
Я думала, что нам хотя бы покажут точку зрения девочки, Анче, но она на протяжении всего романа так и остаётся каким-то непонятным посторонним объектом. Ладно бы ещё автор был мужчиной и не знал, как писать от лица девочек, но уж женщина-то могла бы. Как хотите, а когда большая часть романа состоит из нутряных переживаний онемевшего героя (который при этом вполне бодр и дееспособен, ничего общего с фильмом "Скафандр и бабочка", где важна сама тема опыта парализованного человека) - это скучно. Это надоедает. Где взаимодействия между людьми, чёрт возьми? (В самом начале ещё какая-то человеческая жизнь есть, а потом исчезает. Не поняла, автор пишет историческую драму немцев Поволжья или робинзонаду?).
И дорогие авторы, если уж решили писать исторический роман о судьбах простых людей, умоляю, не вставляйте туда вождей и ваши историософские домыслы об их мотивах! Это для бульварной прессы, а не для художественной литературы. Первый и последний раз это хорошо удалось Фазилю Искандеру в "Сандро из Чегема" (даже Толстого всё-таки чтят не за сцены с Наполеоном).

собака крымский царь



Песню, я полагаю, все помнят. Особо эрудированные даже в курсе, что песня, возможно, относится к событиям 1572 г. и что это подлинный текст русской песни, записанный англичанином Ричардом Джеймсом (коего у нас почему-то до сих пор именуют "Джемсом") около 1620 г. Нагуглить это несложно.
Куда интереснее вопрос, откуда именно этот текст взял Булгаков. Булгаков, а не Гайдай и его сценаристы, потому что песня присутствует в оригинальной пьесе "Иван Васильевич". Потому что, вообще говоря, Джеймса издавали мало и плохо, а в XX в. особенно мало и плохо. В принципе, вот издание XIX в., где есть эта песня.
Но, я думаю, у Булгакова дореволюционных изданий Джеймса не было. Обратите внимание: песня обрывается на 3-й строчке. Когда Бунша бьёт кулаком по столу и высказывает своё отношение к песне. (Фильм здесь следует тексту пьесы, лишь немного меняя реплику управдома).
По изумительному совпадению, в выпуске "Трудов отдела древнерусской литературы" ИРЛИ АН СССР за 1935 г. опубликована статья В.В. Данилова о песнях в записях Джеймса, которая на первой же странице содержит именно эти три строчки и не приводит текст песни дальше. Напоминаю, что Булгаков закончил пьесу в октябре 1935 г. Проект ТОДРЛ был запущен в 1932 г. и был на тот момент самым удобным способом знакомиться с новейшими исследованиями по Древней Руси, так что Булгаков, чья добросовестность по части исторического антуража всем известна, не мог упустить этого издания при работе над пьесой. Хронология и совпадения отрывка решительно указывают на то, что текст Булгаков взял именно из публикации ТОДРЛ.
Заодно это прекрасная иллюстрация к тому, как работает хороший писатель и как он обращает затруднение в художественный приём. Не располагая полным текстом песни, Булгаков создаёт сюжетную ситуацию, в которой песня оборвана - и этот обрыв логически и художественно мотивирован. Я бы и не догадалась, что писатель не знал продолжения песни, если бы случайно, изучая старые публикации ТОДРЛ на портале Пушкинского дома, не наткнулась на статью 1935 г., в которой были процитированы лишь эти три строчки.

ага, вот и король Артур подоспел

Спасибо юзеру Борису Тулукову, нашёл, где на радио выложили запись:
http://www.radiorus.ru/brand/episode/id/63253/episode_id/2120398/
Я не очень довольна тем, что получилось, потому что самое интересное рассказать не удалось - про собственно Мэлори и про то, как в Новое время артуровский сюжет стал частью национальной мифологии англичан-англичан - тех самых, собственно, этнических англосаксов, против которых Артур якобы героически воевал. Не было времени поговорить про российскую аберрацию, в силу которой наше старшее поколение впервые знакомилось с королём Артуром по Марку Твену (и о том, что пародировал Твен - о викторианской моде на Артура, и об антиевропеизме Твена). Вообще я чувствовала себя самозванкой, поскольку король Артур отнюдь не предмет моих научных интересов, но почему-то он меня всё время преследует и догоняет.

тематическое: из истории любви

Поскольку сегодня все поздравляют и будут поздравлять друг друга с Днём всех влюблённых, попробуем задуматься над вопросом: а кто такие, собственно, влюблённые? Современная культура даёт на этот вопрос следующие ответы: "это же очевидно"; "когда любовь приходит, все сами всё понимают"; "но вообще-то надо отличать любовь от влюблённости" (как, инструкции не прилагаются). Попробуем рассмотреть исторический аспект вопроса.
Для начала стоит развеять консервативный миф о том, что, мол, любовь - зловредная выдумка развращённой современности, мол, раньше люди друг друга до свадьбы не видали и ничего, жили счастливо. То понимание любви, которое в современной культуре главенствует (любовь - взаимное сексуальное и эмоциональное влечение партнёров, на основании которого заключаются браки), известно с глубокой древности. Просто не во всех культурах это явление признавалось ценным или правильным. В частности, древнеиндийские "Законы Ману" именуют брак по свободному выбору и взаимной страсти партнёров "браком гандхарвов", который, с одной стороны, является высшей формой брака, а с другой стороны, приличествует только богам - людям он по статусу не положен, для людей приличнее брак по-брахмански - через сватовство. Но в принципе наше представление о любви древним индусам было очень даже известно!

Однако на протяжении большей части истории данное определение любви не было главенствующим и уж точно не было единственным. Древность пока оставим; я собираюсь рассказать о том периоде, который мне ближе тематически - европейского Ренессанса.
Преподаватели истории литературы регулярно сталкиваются с одним и тем же затруднением: студентам сложно понять, что там было у Петрарки с Лаурой. (Или у Данте с Беатриче). Знаете, слышать в 133-й раз, что Петрарка посвятил сонеты "девушке, к которой у него безответная любовь", ЗАБОДАЛО. За "девушку" и "безответно" - двойка автоматом.
Что, собственно, тут не так? Collapse )
Дальше можно было бы написать о том, как неоплатонические идеи постепенно вымывались из сонетов, вплоть до откровенного опошления мотивов Петрарки у Эдмунда Спенсера и чернушного пародирования их у Шекспира, но я и так что-то слишком разогналась.
Дорогие мои читатели, все, кто оставлял содержательные и вдумчивые комментарии к моим постам! Я вас люблю! С днём святого Валентина!

По следам предыдущего поста: некоторые пояснения

Зорин А.В. Индейская война в русской Америке: Русско-тлинкитское противоборство (1741-1821). - М.: Квадрига, 2017.

Поскольку в комментарии неожиданно пришёл автор книги, придётся сделать ряд дисклеймеров.
1) Во-первых, пост не является рецензией на книгу и тем более критикой книги. Саму книгу я считаю хорошей и интересной. У меня нет никаких претензий к работе автора с документальными источниками, тем более что я не являюсь специалистом по истории Аляски и вообще по индейцам.
Пост посвящён строго конкретной теме - проблеме использования "народной памяти" как исторического источника наравне с документами. И адресован не столько автору книги, сколько историкам-медиевистам (что в посте ясно проговорено). Мне показалось, что материалы народных преданий о событиях, которые можно проверить по документам, являют собой поучительный казус и вопреки намерениям автора иллюстрируют, почему такими "источниками" лучше не пользоваться.
2) Приношу извинения за ошибку - я смешала две группы свидетельств о разных событиях, "король Станислас" фигурировал в рассказе о другом столкновении, 1805 г. (а не в рассказе об истреблении форта 1802 г.). Впрочем, проблемы "Станисласа" это никоим образом не снимает, и автор книги вроде бы согласен со мной, что это имя вымышленное.
3) Вместе с тем я категорически не могу согласиться с унаследованной от XIX в. практикой считать по умолчанию "достоверным" всё, что не содержит явного волшебства и мифологии, как и с самой задачей увязать устные легенды с документальными сведениями и найти в них признаки "достоверности". Такие сравнения должны проводиться фольклористами, а не историками, и с совершенно другой целью - с целью изучения того, как функционирует устное предание. Потому что для того, чтобы найти "достоверность" в устном сообщении, нужно вначале постулировать его сходство с документальными сведениями, а сходство - в глазах смотрящего. (Это текстология имеет дело с верифицируемыми параллелями, и то там бушуют споры по многим вопросам).
4) Можно ли строить гипотезы на основании устного сообщения о несохранившемся портрете "Станисласа", что это был за портрет? С моей точки зрения, нет. Портрет мог быть выдуман; он мог вообще не иметь никакого отношения к событиям (самый вероятный вариант) - в каждом районном музее висит штук пять "Портретов неизвестного" XVIII в., он мог быть попросту православной иконой и т.д. Гадать бессмысленно. Лучшая политика для историка - просто признать, что данных нет.
И напоминаю ещё раз, что размышляла я не об истории тлинкитов на Аляске, а о европейском Средневековье (включая Древнюю Русь и Скандинавию).

русско-тлинкитские войны и проблема "народной памяти"

Зорин А.В. Индейская война в русской Америке: Русско-тлинкитское противоборство (1741-1821). - М.: Квадрига, 2017.
Купите, пока ещё осталась. Даже если вам на фиг неинтересна тема Аляски и индейцев, книга весьма поучительна для тех, кто занимается источниковедением. Я имею в виду пресловутую "народную память", "устные легенды" и всё такое.
Итак, в 1802 г. индейцы-тлинкиты перерезали жителей русской крепости, которые их перед тем сильно достали (легенда гласит, что харрассментом в отношении женщин, но причины на данный момент нам неважны). Предания самих индейцев об этих событиях впервые начинают записывать в 1933 г. Первое сообщение принадлежит 86-летнему "внуку очевидца событий", и аффтар книги удивлённо констатирует, что в документальных источниках того времени ничего подобного нет (с. 97).
Дальнейшие предания были записаны ещё позже - во второй половине XX в. То есть 130, 150 и даже больше лет спустя. Несколько независимых рассказчиков сходятся в том, что индейцы убили "русского короля" или "князя". Ясное дело, никакого члена семьи Романовых в форте на Аляске быть не могло, поэтому автору книги приходится прибегать к объяснению, что так индейцы называли начальника форта.
Окей, начальник форта. Но как его зовут? Согласно одной из версий, его зовут "Шавниста". Хм... В другой версии имя более вменяемое - "Станислас". Значит, Станислав? Определённо, индейцы не могут самостоятельно сочинить правдоподобное славянское имя, хоть оно и выглядит не вполне русским - ну мало ли, поляк на службе... И если бы дело было в медиевистике и у нас были только эти материалы - несколько версий легенды по разным летописям, - то медиевисты бы заплясали от восторга: достоверные данные! народная память сохранила!
Проблема в том, что это 1802 г., кое-какие документы у нас имеются, и мы точно знаем, что человека по имени Станислав в крепости не было вообще. Начальствовал там Медведников Василий Григорьевич. Как Василий превратился в Станислава - никакая лингвистика объяснить не в состоянии.
Далее, один из информантов сообщает, что у вождя, умершего в 1903 г., был портрет "Станисласа". Портрет, впрочем, не сохранился - его потом украли. Зорину остаётся лишь недоумевать:

Если то был действительно портрет из русской крепости, то, вероятно, он изображал не её начальника, а кого-либо из русских царей. Возможно, имеется в виду портрет цесаревича Павла Петровича, оставленный в Якутате ещё экспедицией Бочарова и Измайлова. - с. 324.

Вот к чему приводит желание высосать из легенды "достоверные" исторические сведения. Хотя очевидно, что никакого отношения к реальным историческим лицам "Станислас" не имеет, что легенда строится по сказочной модели и "Станислас" - просто вариант "Идолища Поганого" в индейском исполнении, царя злодеев. И будто никто не видел псевдореликвий типа "того самого Круглого стола короля Артура"? Полагаю, что имя "Станислас" прилепилось задним числом десятилетия спустя, что других подходящих имён индейцы просто не знали. Откуда оно взялось - бог его знает (возможно, искажённые сведения об ордене святого Станислава).
Ах да, и ещё там замечательные сведения о том, что русские заставляли индейцев есть человеческое мясо (в чём Зорин всё-таки счёл возможным усомниться, хотя неясно, по научным соображениям или по патриотическим).
Обратим внимание: вся эта прелесть в полной мере отвечает стандартам "достоверности", принятым у историков раннего Средневековья. Рассказы записаны в среднем 150 лет спустя, одни и те же данные совпадают независимо в разных версиях легенды. Красота же! А представим себе, что не было бы в 1802 г. письменности и не задокументировали бы реальную историю. Писали бы в учебниках будущего, что в 1802 г. на Аляске правил русский князь Станислав...
А грустные это выводы или весёлые - каждый пусть решает для себя.

средневековая художница облизывала кисточку

Мы не знаем её имени. Мы знаем, что она была монахиней маленького монастыря в Германии и жила в XI или XII в., и что во рту у неё оказалось полным-полно ляпис-лазури. Которая использовалась главным образом как ценная краска для икон и книжных миниатюр и в рот могла попасть только одним способом - при облизывании кисточки.

https://www.sciencedaily.com/releases/2019/01/190109142616.htm

Я давно подозревала, что монашки должны были заниматься переписыванием книг и рисованием сами. Ведь их общение с мужчинами было жёстко ограничено (главным образом с исповедником). Не могли же они за каждой книгой бегать в мужской монастырь. Теперь у нас прямое подтверждение. К сожалению, личность художницы установить невозможно - архивов монастыря за это время не сохранилось.