Category: искусство

ещё немного размышлений о контексте

По поводу "камней-следовиков". Имеются в виду камни с углублениями, напоминающими следы человеческих ног (естественными или искусственными), которые в русских деревнях почитаются как священные. Как всегда с подобными ритуалами, происхождение неясно, народ утверждает, что это следы Николы-Угодника или Богородицы, духовенство плюётся, а некоторые мифологи с умным видом возводят явление к жутко древним глубинам славянского язычества.
Так вот, прогуливаясь по музею Афинского акрополя, я увидела там любопытный экспонат - камень с двумя вырезанными углублениями в форме ступней. К сожалению, картинку дать не могу - снимать там было нельзя, а фото из музейного каталога неудачное, на нём ничего толком не видно, в сети же не нашла. В первый момент я приняла этот объект за следовик. При прочтении таблички оказалось, что это всего-навсего постамент от бронзовой скульптуры. Причём там сохранилась надпись о том, что это была статуя Афины, которую некие Аристей и Офсий специально заказали в дар храму, а Критий, соответственно, сделал. Углубления же - натурально, для того, чтобы статую закрепить.
В этот момент меня озарило. Ведь греки не стали одномоментно христианами только потому, что Константин так сказал. Скорее всего, приверженцы язычества продолжали какое-то время поклоняться постаментам от снесённых "идолов". А потом смысл культа стёрся, его языческое значение забылось, и он остался бытовать по инерции, как традиция. Затем побывавшие в Византии древнерусские паломники подсмотрели этот культ у греков, решили, что это авторитетный православный обычай, и перенесли его на нашу почву...
Мне, правда, неизвестны свидетельства о культе следовиков на Балканах, но он не обязательно должен был сформироваться там в том виде, в каком он существует в России. Если греки действительно какое-то время по инерции просто поклонялись постаментам от статуй (обосновывая это христианскими мотивами), то эта традиция могла угаснуть ещё несколько столетий назад, под османами.
В общем, вероятность, которой не стоит исключать.

контекст - царь и бог

Так вот, про Афины.
Если посмотреть на весь этот археологический комплекс вживую, очень многое становится понятно. И в первую очередь то, что наши учебники дают об античности очень рваные представления, а большинство людей, с умным видом ссылающихся на античную культуру, ничего о ней не знает. (Я - другое дело: я всегда знала, что об античности я понятия не имею, и поэтому в данную сферу стремилась по возможности не лезть).
Во-первых, становится понятно, почему древние греки считали живопись и скульптуру ремеслом, а не искусством. А это действительно было ремесло, индустрия! Они пекли эти артефакты в неимоверных количествах. Ростовые мраморные скульптуры - это только верхушка айсберга - там ещё море мелких глиняных и бронзовых статуэток разной степени художественности, украшений, плакеток, памятных знаков и пр. Это была индустрия обслуживания храмов - как сейчас свечные лавки.
Во-вторых, современный человек (если он не специалист по античной археологии) очень плохо представляет себе, зачем вообще это делалось. У нас закрепилось стереотипное представление о том, что древние греки заворачивались в белые простыни и раздумывали над тем, чего бы ещё такого прекрасного сотворить. Кто, например, такие пресловутые куросы и коры? Не помню ни одного курса "Истории искусства", где бы это объяснялось. И только через 25 лет после того, как я услышала эти термины, благодаря музейному каталогу Акрополя я узнала, что это автопортреты горожан. Богатые афиняне считали, что богов не впечатлит, если они просто продукты пожертвуют, поэтому специально заказывали статую себя, любимого, несущего какой-то символический дар - фрукт, кувшин или телёнка. То есть демонстрировали свою способность затратить много денег.
Я давно обратила внимание, что высокоумные работы об истории и происхождении искусства, как правило, игнорируют вотивные функции изображений - по мнению искусствоведов, изображения существуют либо для того, чтобы на них молиться, либо для того, чтобы на них любоваться (что почти одно и то же). Хотя вотивные практики хорошо известны из этнографии.
И нет, в белых простынях они не ходили. Следы росписи на статуях довольно отчётливы, и реконструкции того, как греческие вышиванки выглядели 26 веков назад, тоже можно посмотреть. (Плиз, только не надо влезать с комментами на тему "какой ужас!" - ничего нового и конструктивного вы не скажете).

kora1

А это реконструкция. При сканировании обнаружилось, что подол у девушки расшит зверюшками:

kora2

Зубы, попа и панадаптационизм

Не так давно shakko_kitsune разместила пост о книжке "Краткая история попы" - в искусстве, разумеется. По занятному совпадению, примерно же в это время панадаптационизм в очередной раз крупно сел в лужу - как оказалось, лопатообразная форма резцов у индейцев и некоторых монголоидов Восточной Азии (для объяснения которой придумывали фантастические теории вроде необходимости обрабатывать зубами звериные шкуры) является всего лишь побочным эффектом мутации, обеспечивающей более эффективное грудное вскармливание (подробнее на английском). Что неудивительно, в общем-то, поскольку и зубы, и молочные железы развиваются из кожи (зубы - это бывшие чешуйки акул, а молочные железы - бывшие потовые).
Казалось бы, при чём тут попа?
Мне вспомнилась читанная недавно книга С. Дробышевского "Достающее звено", где, среди прочего, подробно описывается анатомия прямохождения. В частности, из обзора Дробышевского можно узнать, для чего нам нужна попа - да как раз для хождения на двух ногах. У четвероногих животных есть ягодичные мышцы, но у них нет собственно ягодиц, так как эти мышцы располагаются по бокам. Достаточно пощупать котика или пёсика - сделать ата-та ему особенно не по чему, разве что по пояснице. У человека же ягодицы обеспечивают прямохождение (ещё Дробышевский интересно пишет о том, что у младенцев в первые месяцы жизни положение ягодичных мышц ещё "обезьянье", пока учиться ходить не надо).
В связи с чем вновь возникает злосчастный вопрос о скрытой овуляции у человека, происхождение которой столь волнует эволюционистов. Все теории так или иначе вертятся вокруг коварства самок, которым почему-то было выгодно обманывать самцов. А может быть, всё проще и причины - в анатомии?
У большинства четвероногих млекопитающих самка демонстрирует готовность к спариванию с помощью запаха. Морда и зад у них находятся на одном уровне, и это удобно. У обезьян с обонянием плохо, но у них хорошее цветное зрение, поэтому самки демонстрируют набухающие седалищные наросты, которые при хождении в основном на четырёх ногах тоже неплохо видны издали.
За одним забавным исключением: гелады питаются травой и собирают её, сидя на попе большую часть дня. Показывать зад им попросту некогда. Поэтому вместо седалищных наростов самки обзавелись декольте на груди, которое возбуждённо краснеет при брачной готовности...
Что получается? Человеческие женщины просто не могут физически продемонстрировать признаки овуляции, как это принято у нормальных млекопитающих. Седалищные наросты и складки кожи анатомически несовместимы с нашими ягодичными мышцами, предназначенными для прямохождения. Они помешают ходьбе. Обнюхиваться же, как собаки, мы не можем - мало того, что обоняние слабое, ещё и акробатика сложная потребовалась бы.
Как гласит современная теория эволюции, чтобы новый признак закрепился, достаточно, чтобы он был не очень вредным. Следовательно, скрытая овуляция вовсе не обязательно несла какие-то непосредственные выгоды - вполне возможно, она лишь побочный продукт прямохождения, который оказался не очень вредным. Например, если наши предки практиковали частое спаривание в коммуникативных целях, как бонобо - в этом случае отключка внешних признаков овуляции не особо скажется на плодовитости. Тренд в сторону снижения размера клыков и полового диморфизма как будто бы на это намекает. Кстати, отдельная интересная тема - вымирание множества других прямоходящих древних гоминид, ведь выжила-то только одна линия.
Однако для гуманитария здесь существенно реальное весомое подтверждение тому, что за нашими представлениями о прекрасном всё же стоят некие универсальные биологические основания: человеки находят эстетически и сексуально привлекательным то, что является специфической особенностью человека, отличающей его от других животных. Венера Каллипига демонстрирует свою идеальную эволюционную приспособленность к прямохождению.

Сальвадор Дали и его слоны

Наверное, это один из самых известных образов, созданных Дали - слон на длинных многосуставчатых паучьих ножках, который повторяется из картины в картину. Вот, например:



Кажется, я установила происхождение этого слона. Речь идёт о популярной легенде средневековых бестиариев, согласно которой у слона в ногах нет суставов, поэтому он спит, прислонившись к дереву, и если упадёт, то подняться сам уже не может (материалы тут).

Особенность же слона такова: когда упадет, не может встать, ибо не имеет суставов в своих коленах. Как же падает он? Когда хочет спать, то, прислонившись к дереву, спит. Индийцы (вариант в списках: охотники) же. зная об этом свойстве слона, идут и подпиливают дерево немного. Приходит слон. чтобы прислониться, и, как только приблизится к дереву, падает дерево вместе с ним. Упав же, не может встать. И начинает плакать и кричать. И слышит другой слон, и приходит помочь ему, но не может поднять упавшего. Тогда оба кричат, и приходят другие двенадцать, но и они не могут поднять упавшего. Тогда кричат все вместе. После всех приходит маленький слон, подкладывает свой хобот под слона и поднимает его.
Свойство же маленького слона таково: если зажечь его волос или кости в каком-то месте, то ни демон, ни змей туда не войдет и никакое другое зло там не случится.
Толкование.
Как образ Адама и Евы истолковываются: Адам и жена его пока были в неге райской до согрешения, не знали тогда еще соития и не имели мысли о соединении. Но когда женщина съела от дерева, то есть мысленных мандрагор, и дала мужу своему, тогда познал жену Адам и родил Каина на дурных водах. Как сказал Давид: “Спаси меня, Боже, ибо достигли воды души моей"”.
И пришедший большой слон, то есть Закон, не смог поднять упавшего. Затем пришли 12 слонов, то есть лик пророков, и они не смогли поднять его. После всех пришел мысленный слон, или же Христос Бог, и поднял упавшего с земли. Первый из всех стал меньшим из всех, “Сам уничижил Себя, приняв рабский облик”, чтобы всех спас


Поскольку Дали описывает свой метод как "параноидально-критический", совершенно логично, что он рисует слону МНОГО суставов на ногах ("а вот не верю я вашему бестиарию и его богословию!"). И совершенно понятно, почему Антония атакуют не столько голые бабы (как в оригинальной традиции), сколько слоны на многосуставчатых ногах: искушению подвергается не сиюминутное телесное желание, а сами основания веры. Что на самом деле и страшнее, и смешнее. "Мысленный слон" для 20-го века звучит уже само по себе достаточно смешно, но и страшновато (ср. "Слонопотама" - ещё один мысленный слон, искушающий Винни-Пуха и Пятачка).
Дали вообще, похоже, любил стебаться над схоластической традицией, поскольку его "Великий мастурбатор" - не кто иной, как аристотелевский ум-перводвижитель, который сам себя мыслит.
ЗЫ: заметьте, у коняшки анатомия ног нормальная, они просто вытянуты непропорционально.

немного искусства: бенинские бронзы

Когда-то, 30 лет назад, со мной случилась анекдотическая история в детской библиотеке. Я нашла там книжку в самодельном переплёте, на котором от руки фломастером было написано: "Великий Бенин". Я удивилась странной описке - почему Б вместо Л? Когда же открыла, там оказалась вовсе не биография Ленина, а захватывающая приключенческая история эпохи колонизации Африки, написанная от лица - попеременно - трёх детей. Но самым захватывающим в книжке было описание технологий бронзового литья. Один из мальчиков был сыном скульптора. Думая, что его подруга погибла, он пытается сделать для неё бронзовый памятник, а это запрещено, так как простым людям полагаются памятники из глины...
Автора не помню напрочь. Так я узнала о бенинском бронзовом литье, которым теперь можно полюбоваться в Интернете.

WLA metmuseum Head of an Oba 16th century.jpg
By Wikipedia Loves Art participant "trish" - Uploaded from the Wikipedia Loves Art photo pool on Flickr, CC BY 2.5, Link



Woman's head - Staatliches Museum für Völkerkunde München - DSC08430.JPG
By Daderot - I took this photograph., Public Domain, Link




Weibliche Figur Kgr Benin EthnM IIIC10864.jpg
By User:FA2010 - Own work, Public Domain, Link



Collapse )

не претендую на роль Кассандры, но

пока блогосфера соревнуется в том, кто больше офигеет от казуса Кирилла Серебренникова, вынужденного доказывать, что его спектакль существует, я замечу, что нисколько не удивлена. Потому что это и есть торжество постмодернизма в действии. Объективной истины не существует, все точки зрения равноправны, есть только тексты и их интерпретации. В переводе на язык прокурора - "Написать всякое можно, этому верить мы точно не будем".
Можно и на язык Собянина перевести - "Вы мне тут бумажками о собственности не прикрывайтесь".
Вот и объяснение, почему меня терзало смутное беспокойство, когда в конце 90-х - начале нулевых в интеллектуальную прессу вдруг хлынула волна оголтелого восхваления постмодернизма в его крайней релятивистской версии. Который представал не как направление в философии и искусстве, с которым нужно познакомить читателя, а как новое идеологическое откровение. Тогда, будучи ещё зелёной студенткой, я написала статью "Ревизоры приехали?", в которой, как умела, изложила свои опасения. (Надеюсь, читатели простят мне излишнюю эмоциональность и корявость изложения - статья была написана ещё даже двумя годами раньше, чем напечатана, к тому же текст был сокращён и несколько изменён при редактуре, а полного я сейчас и не найду).
Статья произвела неожиданный скандал, совершенно не входивший в мои цели. Несколько лет потом ко мне подходили разные люди и спрашивали, не я ли та ужасная Елифёрова, которая написала ту ужасную статью. Самые мягкие обвинения, которые прозвучали - это недемократичность взглядов и желание вернуть советское тоталитарное единомыслие. Меня обвиняли даже в фашизме! Именно так, буквально. Одна интеллектуальная дева, вперив в меня ненавидящий взгляд, прошипела: "Вам надо было в "Нашем современнике" опубликоваться!"
Здесь интереснее всего прагматика высказывания, потому что она явно хотела оскорбить меня названием "Нашего современника", а значит, прекрасно понимала, что я себя с идеологией данного журнала не ассоциирую.
Звучало и другое прекрасное: "Я думал, это какая-то старая советская тётка написала, а вы же МОЛОДАЯ ДЕВУШКА!". Подразумевалось: как, мол, не стыдно "молодой девушке" быть настолько дремучей и непрогрессивной.
Я даже удостоилась за эту статью чести личного наезда со стороны Ирины Прохоровой. Которая тогда была ещё широко известным в узких кругах главредом журнала НЛО, а не медийной персоной, не светочем оппозиционного либерализма, не сестрой кандидата в президенты и даже не сестрой участника Куршевельского скандала. Познакомились мы на её научно-популярной лекции, я представилась и услышала сакраментальный вопрос, та ли я "ужасная Елифёрова". Впрочем, увидев вблизи, что я вовсе не ужасная, Прохорова выдвинула теорию, что мне просто промыл мозги мой научный руководитель, и я отражаю не свою точку зрения, а его.
Моим научным руководителем был И.О. Шайтанов. Как выяснилось, моя статья вышла в середине войны журналов "Вопросы литературы" и "НЛО" и была воспринята как выпад в адрес "НЛО". О войне журналов я не знала и ведать не ведала (краткие сведения о ней см. у Кэрил Эмерсон), о личной взаимной неприязни Шайтанова и Прохоровой тоже, к тому же Шайтанов не был моим научным руководителем на момент написания статьи. Разъяснять всё это было бы глупо. Мне не хотелось оправдываться перед людьми, которые не допускают возможности, что у меня может быть собственное мнение.

Мне уже тогда в этом агрессивном релятивизме чудилось не торжество плюрализма и демократии, а нечто вроде Министерства Правды Оруэлла, где каждый день задним числом переписывают газеты и историю. Теперь действительность превзошла самые худшие опасения, высказанные в статье. Мои страхи не шли дальше образа неонациста, который, положив ноги на стол в студии телеканала "Культура", будет вещать, что с Гитлером всё не тааак адназнааачно и что статистика жертв завышена. Ну, или включения в школьную программу Булгарина вместо Пушкина. Мне и в голову не могло прийти, что постмодернистская философия будет применяться на практике чиновниками, чтобы бесстыдно заявлять в лицо гражданам: "А я вот считаю, что вы верблюд, и ваши бумажки не имеют значения!"
При чём тут постмодернизм, возопят интеллектуалы, при чём тут наши Фуко и Деррида? А вот при чём (любопытный текстик ещё 2008 г., читать внимательно).
Всё на самом деле банально. Понятие общественного договора подразумевают некую презумпцию доверия к тексту этого договора: мы соглашаемся верить, что договор определяет наши права и обязанности в реальной жизни. Как именно должен функционировать общественный договор в условиях порхания свободных интерпретаций, постмодернизм не объясняет. Потому что французским интеллектуалам, развивавшим идеологию постмодернизма как средство критики власти, тоже не могло прийти в голову, что власть сама может стать постмодернистской, чтобы успешно подтираться всеми законами, документами и самой реальностью. Теперь мы увидели, как это бывает, спасибо.

Кранахи и Ко в Пушкинском



Два коммента, подслушанные с утра на выставке с промежутком в 15 минут:
- Всё карикатуры, ни одного красивого лица!
- Надо же, пять веков прошло, а какие лица современные!

(оба - мужчины пожилого возраста).

В первом товарисче, однако, любопытно вот что. На 100% уверена, что скажи в его присутствии подобную вещь про русские иконы - он в худшем случае порвёт, в лучшем случае прочтёт длинную лекцию про условность, про невыразимую истинную духовность и про преднамеренно обратную перспективу, даже если сам нарисовать перспективу не в силах. Однако к западному искусству подход почему-то другой. От западного искусства наша публика настойчиво требует, чтобы было миленько и похоже. Не потому ли, что у нас принято по умолчанию отказывать западному искусству в духовности?
Все эти соображения возникли у меня в связи с ещё одним: Кранах демонстрирует тот нереализованный путь, по которому могла бы пойти русская икона, если бы не падение Византии и не взятый курс на культурную изоляцию, а затем ещё череда скрещений судьбы, в результате которой ренессансное наследие оказалось освоено в России через заднее крыльцо - через галантный академизм 18-го века. Русская культура, для которой характерно подозревать Ренессанс в культе плотского, смотрит на него именно через призму салонного искусства 18-го века, для которого сюжет о Лукреции и правда был только поводом изобразить сиськи. Не имея соответствующего внутреннего опыта, она не видит разницы между Тицианом и Франсуа Буше (и там и там голые бабы).
Однако именно к Кранахам с этой точки зрения не подкопаешься. У них даже Венеры лишены всякой видимой чувственности (хотя у младшего изображены несколько нежнее и лиричнее). Это сугубо христианские Венеры, застенчивые и беззащитные, с лицами мадонн - аллегории любви. Эту иконную, плоскостную живопись, написанную на досках, нетрудно представить себе интегрированной в русскую допетровскую традицию (портреты так и вовсе похожи на парсуны времён Алексея Михайловича). А в портрете юного Иоганна-Фридриха младшего, написанного одним из последователей Кранахов, даже проступает нечто петров-водкинское. В обратное перспективе понимаешь, что Петров-Водкин - это такая запоздавшая на четыре века попытка русского Кранаха.

Что же произошло с русской литературой в XVIII в.? Ч. 2

На этот раз я собираюсь критически рассмотреть популярный тезис о том, что в послепетровскую эпоху произошла секуляризация русской литературы.
Для начала необходимо заметить, что само понятие секуляризации не столь очевидно, как кажется. Очень часто секулярным объявляют всё, что не похоже на икону или проповедь. Часто наша публика просто по незнакомству с традицией принимает за секулярные произведения те, которые таковыми не являются (например, какой-нибудь натюрморт с ящерицей, выползающей из фруктов, который на самом деле аллегория грехопадения). То есть изменение языка религиозности принимают за секуляризацию. Более того, даже образованные россияне очень часто отказываются воспринимать этот новый язык (А.Ф. Лосева трудно заподозрить в том, что он плохо знаком с западноевропейской культурой).
Достаточным признаком секуляризации (не могу стопроцентно сказать, необходимым ли) является (для европейской культуры) выработка эротического языка. Не обсценного, а именно эротического. Собственно, я отсылаю тут к Жоржу Нива и его статье о традициях либертинажа, в которой он с изумлением отмечает, что в русской литературе эта традиция не сложилась. И в самом деле, Чулков обещает нам "Похождения развратной женщины", но никакого разврата-то в романе и нет (кроме того, что героиня сменила по ходу сюжета трёх бойфрендов). По сравнению с Чулковым даже скромняга Ричардсон - верх эротизма, не говоря уже о Шодерло де Лакло (ну, а "Фанни Хилл" вообще выносим за скобки).
Второй признак секуляризации - это усложнение отношений читателя и литературы. Текст перестаёт восприниматься как набор истин, которые предлагается в готовом виде усвоить читателю. А именно такой подход российского читателя отмечают зарубежные литературоведы типа Жоржа Нива, Исайи Берлина или Карен Хьюитт (с большим недоумением). У нас читатели способны абсолютно всерьёз обсуждать, прилично ли поступила Татьяна, написав письмо Онегину, и нужно ли ей подражать. Ну, а лакмусовой бумажкой эволюции читателей и критиков служит роман Булгакова "Мастер и Маргарита". Просто удивительно, какое количество не самых глупых людей ведут дискуссии о том, "правильно" ли Булгаков изобразил в романе Христа и Сатану.
Секулярное отношение к литературе вовсе не подразумевает башню из слоновой кости и пресловутое "искусство для искусства". Оно подразумевает критическое осмысление текста (который призван пробуждать самостоятельное мышление). А традиция такого отношения к тексту, в свою очередь, связана с культурой Ренессанса (к которому и принято возводить секуляризацию). Феномен же Ренессанса для России является весьма болезненной точкой. Не вдаваясь в психоанализ, скажем только, что игнорировать Ренессанс оказывается невозможным. Нужно либо объявить его "плохим" (как это сделал А.Ф. Лосев), либо изыскать доказательства того, что "у нас тоже был Ренессанс" (Д.С. Лихачёв). И та, и другая позиция требуют упорного выдёргивания фактов из контекста и натягивания совы на глобус. Возможность безоценочного отношения к Ренессансу - как к определённому идеологическому движению, характерному для такой-то эпохи - почему-то не рассматривается.
Так вот, опыт Ренессанса как движения, основанного на изучении античной философии и филологической критике текстов, в России отсутствует. В XVIII в. были заимствованы лишь внешние формы, унаследованные от ренессансной культуры через Просвещение: роман и новелла вместо жития и проповеди. Отношение же к литературе осталось прежним: литература априори воспринимается как наставление и поучение.
В этом смысле секуляризация русской литературы вообще не состоялась (хотя у нас были отдельные авторы, мыслившие секулярно - тот же Пушкин). И раздражающий русский постмодерн, выплеснувшийся, как цунами, в 1990-е, вероятно, представляет собой отчаянную наивную попытку эту секуляризацию всё же произвести - без ясного понимания, в чём она должна заключаться.