?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Поскольку что-то уж очень часто я стала ругать современную литературу, напишу для контраста о хорошем романе. Моим представлениям о хорошем отвечает роман Ларса Кристенсена "Полубрат" (пер. с норвежского О. Дробот).
Небольшое пояснение: в норвежском слово halvbroren, как и в английском half-brother - нормальное слово, а не неологизм, это общее обозначение для единокровных и единоутробных братьев. По-русски заглавие подкачало, но, видимо, другого способа справиться с ним не было.
Как и "Щегол" Донны Тартт, этот роман начинается с того, что герой просыпается в отеле за границей. Ну, не совсем: вначале следует пролог - сцена воспоминаний из детства. Герой и его старший брат Фред покупают конфеты в ларьке. Фред почему-то внезапно злится на младшего. К концу эпизода мы узнаём, что у мальчиков разные отцы и что Фред на что-то озлоблен. Заметим, этот эпизод уложился в пять страниц, вместе с атмосферными подробностями городского пейзажа конца 50-х и психологическими деталями, рисующими настроение Фреда (Фред засовывает в рот острый осколок ириски и тщательно разжёвывает, лицо ходит ходуном, на губах выступает коричневая слюна и начинает подтекать. Глаза у него мрачные до черноты, и они дрожат - у него дрожат глаза. Такое я видел и прежде. Он молчит.).
Произошло что-то страшное? Но что? Оказывается, Фред злится потому, что младший брат сказал "спасибо" продавщице, протянувшей ему сдачу. Ответ не снимает загадки, а делает поведение Фреда ещё более загадочным. Интрига есть. И окончательно затягивает узел финальная реплика Фреда: "Барнум, прикажешь мне убить твоего отца?"
Какие отношения у младшего с отцом, мы пока не узнаем. Потому что рассказ о прошлом обрывается на пояснении: "Барнум - это моё имя". (Возможно, для русскоязычной аудитории требуется комментарий, что герой назван в честь знаменитого владельца цирка уродов, и эта фраза задаёт его дальнейшую обречённость). Впрочем, даже без такого комментария заметно мастерство ударной концовки.
Итак, пролог закончился, мы перелетаем в настоящее время - начало нулевых, когда писался роман, - и застаём пробуждение героя в отеле. Просыпается он с жуткого бодуна, постепенно мы узнаём, что это Берлинский кинофестиваль, герой - сценарист и ему предстоит встреча с продюсерами, но почему-то он жутко не хочет на неё ехать и тянет время. Ему непрерывно звонят и присылают сообщения, он не отвечает. Пока он тянет время, происходит множество событий - например, он встречает престарелых звёзд, которых любил в детстве, это раскручивает обрывки воспоминаний, в том числе о Фреде, и Фред становится ещё более загадочным. Жив ли Фред сейчас? Что он за человек, расскажут ли нам о нём дальше?
Герой продолжает вести себя совершенно иррационально, проваливает встречу с продюсерами, отчего его менеджер, а по совместительству лучший друг, в ужасе. Очевидно, что он переживает какой-то сильнейший стресс, но причины этого неизвестны. В конце концов выясняется, что назойливые звонки и сообщения, раздражавшие его в номере, были вовсе не от менеджера, а от матери: Дорогой Барнум. Ты не поверишь. Фред вернулся. Приезжай немедленно. Мама. В обратном адресе указана психиатрическая клиника.
Герой явно испытывает облегчение, а читатель - нет. Читатель основательно поддет на крючок. Причём композиционно это сделано умело: пролог, как уже говорилось, уложился в пять страниц, экспозиция на Берлинском кинофестивале - в тридцать пять. После этого автор выполняет обещание и начинает рассказывать семейную историю главного героя. Начиная от зачатия Фреда, родившегося в результате изнасилования.
Конечно, это в некотором роде "литература травмы", жанр, который в 2010-е годы уже успел наскучить. Но чем отличается плохой писатель от хорошего? Плохой писатель ведёт рассказ от лица травмированного персонажа и докучает читателю описаниями его терзаний. Ларс Кристенсен не сделал главной героиней повестования Веру, мать обоих братьев - напротив, Вера не рассказывает о пережитом опыте вообще, она на какое-то время полностью перестаёт разговаривать: невозможность передать экстремальный опыт становится немотой в буквальном смысле. Кристенсен не сделал героем даже Фреда, хотя именно он фигурирует в заглавии (или всё же Барнум?). Рассказчик рождён в законном браке, Вера к тому времени уже успешно вышла замуж, пусть и за странноватого человека, но в послевоенное время это удача, и семья ведёт респектабельный образ жизни или, по крайней мере, старается вести. Но травму не спрятать, скелеты постоянно вываливаются из шкафов, и наблюдаем мы это глазами Барнума, никак не повинного в несчастьях Веры и Фреда. У Барнума свои проблемы, не имеющие отношения к этой сюжетной линии. Тем самым задаётся необходимая дистанция, внешний взгляд.
Мастерство внешнего взгляда, конечно, взято автором из традиции саг, связь с которой в романе не скрывается. Потому что для рассказа об истории семьи это оптимальная форма, и здесь автор, конечно, идёт по пути наименьшего сопротивления, но зато владеет избранной формой прекрасно. Даже примелькавшиеся к концу 20-го столетия мотивы Эдипова мифа оказываются вплетены настолько ненавязчиво, настолько естественно срастаются с сюжетом, типажами героев и атмосферой, что их не сразу и замечаешь.
Для тех, кто по пересказу решил, что роман представляет собой унылую мелодраму - ничего подобного, самое потрясающее в романе - это юмор. Ироническое остранение как раз и оказывается возможным благодаря Барнуму, который может позволить себе самоиронию, потому что не отягощён настоящей травмой (его страдания из-за маленького роста и недостатка признания выглядят комично на фоне чужих страданий, и он сам это понимает - но от понимания его собственные несчастья не становятся менее значимыми для него). Роман таким образом приобретает стереоскопическую объёмность взгляда. Но и это ещё не всё: маленький рост Барнум унаследовал от отца, а у отца собственная история... Не буду рассказывать всё заранее. Важно то, что в финале все сюжетные линии сойдутся, загадки получат разрешение - кроме, возможно, одной: почему неплохой человек однажды совершил плохой поступок, вокруг которого завязался целый клубок долгосрочных последствий. Но современный роман и не обязан это прояснять. Просто иногда так случается.
А ещё у Кристенсена великолепно придуманы характеры, вплоть до второстепенных (чего стоит один только домоуправ Банг!) и с большой любовью описан быт. У него если мы в 60-х годах, то мы в 60-х, если в нулевых - то в нулевых. Горячо рекомендую всем, кто любит "атмосферную" прозу с яркими деталями и тщательно прописанными отношениями.
Единственную придирку у меня вызвала избыточная, на мой взгляд, гибель одного из персонажей в автокатастрофе - в современной литературе автокатастрофы стали таким же дежурным способом избавиться от персонажа, как в литературе 19-го века "нервная горячка".


Мои собственные книги - здесь

Comments

skeily_ramires
Dec. 27th, 2018 11:56 am (UTC)

Спасибо, похоже это, что наывпется, "интересная книжка" и прочитать ее будет здорово!

Latest Month

January 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner