sarcasia (steblya_kam) wrote,
sarcasia
steblya_kam

Category:

итагдана вирника

Фейсбук принёс скриншот записи русской песни иностранцем со слуха. Всё приводить лениво, и пост уже улетел куда-то, но, думаю, строчки Etogdana virnika достаточно, чтобы все догадались, какая песня записывалась :-)
Меня же при взгляде на этот текст осенило. Словоразделы, как они слышались иностранцу, почти идеально совпадали с тем, как мне эта песня слышалась в дошкольном возрасте. Я тоже недоумевала, что такое "итагдана вирника" (в других метсах пробелы тоже стояли там, где слышались мне).
Только умоляю, не надо устраивать под постом флэшмоб мондегринов. Про "красавицу икуку" я уже слышала неоднократно. Песенные ослышки, вероятно, есть у каждого. Сейчас речь пойдёт немного о другом. Дело в том, что я вообще очень плохо воспринимаю песни на слух. Ещё не было случая, чтобы я поняла со слуха более 50% текста песни, даже если она на русском языке. Бывает, специально вслушиваюсь по многу раз и всё равно не могу разобрать слова.
Так вот, при виде этой записи текста иностранцем меня осенило, в чём дело. Дело в том, что в песнях границы тактовых групп не совпадают с границами слов в естественной речи. В естественной речи фонетическое слово, как правило, приблизительно равно знаменательной части речи. Есть, конечно, исключения типа "нА уши", но они тяготеют к фразеологичности, а порой и к превращению в одно слово ("нАголову" уже стало наречием). А в пении происходит нечто вроде противоестественного деления на фонетические слова, никак не обусловленного лексикой и семантикой (а только подгонкой текста под мелодию).
Ну, например, известная строчка "Спи, моя радость, усни" в песне на самом деле произносится: "Спима ярада стюсни". Хотя по логике обычной грамматики, тут присутствует обращение, которое должно выделяться интонационно. И мы бы его выделили, если бы произнесли этот текст без пения, с разговорной интонацией. То есть интонационные нормы, обусловленные грамматикой, в песне посылаются к чёрту.
Вот и разгадка, почему моей маме в детстве вместо "Куст ракиты над рекой" слышалось "Кустраки (???) ты над рекой". Потому что в обычной речи мы произнесём "кУст ракИты" с первым сильным слогом, а в песне он слабый, как если бы на нём не было ударения: сильно звучит только "ки", как если бы это был ударный слог в слове из 3-4 слогов. (Скорее из 3, потому что перед "ты" некоторая пауза, и слух автоматически воспринимает его как местоимение "ты"). Слух носителя русского языка привык к тому, что существительное не может быть совсем безударным, даже если в нём один слог, поэтому не слышит тут существительного "куст". А всё дело в мелодии: та-та-ТА - пауза. Мелодия и задаёт произнесение слов. (Заранее прошу тех, у кого есть музыкальное образование, меня не убивать за невладение музыкальной терминологией; я пытаюсь описать явление как филолог).
Это заставляет вспомнить о старой теории, согласно которой пение было изобретено как вид изменённой речи - чтобы шифроваться от демонов и всяких прочих магических сил. Дисклеймер: я прекрасно понимаю, что выше я писала только о русском языке и только о песнях 20-го века, но я полагаю, что изменение ритмического и интонационного членения речи на аномальное (сравнительно с обычной речью) свойственно любому пению.
Tags: курьёзы, лингвистика, филология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 62 comments