sarcasia (steblya_kam) wrote,
sarcasia
steblya_kam

Category:

Лем, Набоков и плохие эротические сцены

Станислав Лем, который в амплуа литературного критика, по-моему, блестящ, в своём эссе о набоковской "Лолите" делает длинное отступление, в котором излагает те соображения, которые мне много раз приходили в голову, и я рада, что не у одной меня такое впечатление - что человек, у которого литературного опыта и таланта было много поболе моего, его разделял. А именно, что подавляющее большинство эротических сцен в художественной литературе - плохие.
Лично я в своих романах избегаю эротических сцен не из трепетности интеллигентной дефачки, как некоторым моим читателям вообразилось, а именно из нежелания писать смешно и противно. В "Смерти автора" и "Страшной Эдде" предлогом обойтись без секса было то, что герой мёртвый, в "Двойном бренди" - то, что он инопланетянин (самое занятное, что, когда этот роман задумывался, мой личный опыт в этой части был нулевым, когда писался - довольно продвинутым, но на замысел это нисколько не повлияло).
Ну не нравится мне слово "член". Чего? Партии или правительства?
Однако в вопросе, почему всё-таки так трудно написать хорошую эротическую сцену, много неясного. Разумеется, Лем свернул на квазирелигиозные рассуждения о таинстве Непостижимого Ах, которое трудно передать словами (всё-таки католическая жилка в Леме сильна, сколько он ни высмеивал церковь). Русский аналог - Бердяев, если не Розанов. Но репродуктивные органы человека вполне постижимы анатомией, а язык - лингвистикой. Если же речь идёт о чувствах, то, пардон, чувства литература изображает давно и успешно, и мы ей верим.
Потом, у римлян проблем с языком точно не возникало. Овидий и Катулл тому порукой. Любой переводчик на современные европейские языки бледнеет в растерянности перед первой строчкой стихотворения: Pedicabo vos et irrumabo... Макс Амелин перевёл как "Раскорячу я вас и отмужичу", что смешно и передаёт общий смысл намерений, но увы, лишено предметной конкретности - Катулл точно сообщает, какие именно действия собирается произвести с оппонентами. У Амелина был и другой вариант, но вышло совсем уж плоско и заборно.
То есть проблема всё-таки в длительных культурных табу. Из-за которых мы вынуждены колебаться между медициной и забором. Ну, либо прибегать к вычурным парафразам типа злосчастного "нефритового жезла" (кстати, почему нефритового? кто и когда видел зелёную пипиську?).
И шо делать?
Почему-то считается, что у Лоуренса в "Любовнике леди Четтерлей" какой-то феноменально новый и удачный язык эротических сцен. Не знаю, я ниасилила. Едва треть прочла - настолько это плохо, имхо, написано. В духе "Воскресения", только Толстой был против секса, а Лоуренс "за". Капать на мозги одной и той же идеей и долбить однотипными фразами, по тридцать раз повторяя слова ridiculous или connections - это даже для Лоуренса как-то совсем убого, во "Влюблённых женщинах" хотя бы язык был богатый и там Лоуренс хотя бы изобразить что-то пытался в красках. Лем, видимо, заставил себя дочитать до конца, и ему эротика Лоуренса решительно не понравилась. Охотно ему верю.
Tags: литературная критика, сексуальность, языковая картина мира
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 33 comments