sarcasia (steblya_kam) wrote,
sarcasia
steblya_kam

Category:

апология Александра Волкова

В последние 10-15 лет почему-то стало модно "разоблачать" известных писателей, в особенности на предмет плагиата. Одним из популярных объектов "разоблачения" стал Александр Волков, которого попрекают "плагиатом" у Фрэнка Баума - поскольку первая книга цикла про Изумрудный город в основном воспроизводит сюжет "Волшебника Страны Оз".
Так вот, мне глубоко пофиг, крал ли Шолохов рукопись "Тихого Дона" - с этим пусть наследники и эксперты разбираются. Но в случае Волкова обвинение столь явно несправедливо (будучи формально вполне обоснованным), что за Волкова хочется вступиться.
Видите ли, литературная сказка - особый жанр. Её генетическое происхождение от фольклора вытравить невозможно, а фольклор, как известно, к авторству относится весьма легкомысленно, заимствуя сюжеты направо и налево. Давайте тогда заклеймим Аксакова за "Аленький цветочек" (украл сказку французской писательницы - русская версия статьи "Красавица и Чудовище" о её авторстве молчит как рыба). И заодно Пушкина за "Золотого петушка" (обокрал Вашингтона Ирвинга). Перечисляю только примеры переработки заведомо авторских текстов, иначе мы вообще запутаемся в вопросе, обокрал ли Дисней Пушкина или Пушкин Диснея, при сравнении "Белоснежки" со "Сказкой о мёртвой царевне и семи богатырях" (для людей без чувства юмора - автор в курсе того, что оба использовали сказку братьев Гримм).
Но дело даже не в этом. Обвинения Волкова в плагиате выглядят неуместно по следующим причинам:
1) "Волшебник Изумрудного города" был написан в 1939 г. Баум умер в 1919 г., а "Волшебник Страны Оз" вышел аж в 1900 г. В СССР 1930-х гг. не существовало ни юридических, ни этических норм, запрещающих переделку текста 40-летней давности американского автора, умершего 20 лет назад. Даже и на родине Баума законы о копирайте ещё не были такими суровыми, как в наше время. (Это всё равно что осуждать древних римлян за несоблюдение Трудового кодекса). К тому же подумайте - каковы были бы шансы издать книжку под именем самого Баума? Много у нас детской американской литературы издавалось в 30-е - 40-е гг.? Ну, кроме Марка Твена, который был давно и неправда?
2) Понятие "плагиата" имплицитно подразумевает два компонента: а) что плагиатор получает некий профит в обход автора; б) что сам он произвести творческий продукт не в состоянии. Ни то, ни другое к Волкову не приложимо. Если бы он опубликовал свой текст как "перевод Фрэнка Баума", наследникам Баума всё равно бы ничего не досталось. Вплоть до 1970-х гг. даже живые авторы "легально" издаваемых в СССР детских книг не получали ни копейки. Способность же к собственному творчеству Волков доказал исчерпывающе - написав ещё пять совершенно самостоятельных книг (последняя, правда, в которой Волков повёлся на модную тему инопланетян, послабее остальных, но как минимум четыре не хуже первой).
Хочется спросить ревнителей антиплагиата: а ничего, что в "настоящем" переводе Баума, сделанном в 1993 г. С. Беловым, использованы переводческие находки Волкова в целом ряде имён и названий - Жевуны, Мигуны, Страшила, Тотошка? Белов даже не постарался придумать свои варианты.
И наконец, если бы Волков опубликовал свой текст как "перевод", неблагодарные читатели пинали бы его за другое - за "неточность" и "варварское искажение классики". Потому что, приняв правило "поиграем, будто это ничейный текст", Волков дал себе свободу редактировать его и переделывать. И, что самое ужасное, сделал текст ЛУЧШЕ.
Попробую это продемонстрировать.
У Баума жизнь Дороти в Канзасе совершенно безрадостна. Она - сирота, живёт у побитых жизнью дяди и тёти, которые, конечно, не лупят её (со времён Тома Сойера нравы смягчились), но и любви от них не дождёшься. Настойчиво повторяется, что они никогда не улыбаются. Мессидж Баума понятен: "детка, родину надо любить не за то, что там приятно, а за то, что она родина". Но доступна ли данная форма патриотизма пониманию 10-летних детей? И естественно ли для ребёнка не захотеть остаться в чудесной цветущей стране, подальше от этих дяди и тёти?
Волков изменил одно обстоятельство. Элли живёт у любящих родителей. Канзас по-прежнему серый и унылый, жизнь фермера непроста, но у Элли есть семья, её любят, и даже отсутствие хороших туфелек оказывается лишь временным неудобством - в конце концов отец их ей купит. И очевидно, что ребёнок, очутившись в сколь угодно волшебной стране, будет всё равно хотеть к маме и папе. Мотивы Элли естественны и понятны. Парадоксальная вещь: из двух писателей, американского и советского, абстрактный казённый патриотизм проповедует... американский писатель. А Америка выглядит более человечной у советского (и это в эпоху, когда литературное воображение населяло Америку исключительно мистерами Твистерами и угнетёнными неграми!).
Волков вообще последовательно очеловечивает мир Баума. В баумовской Стране Оз довольно много от парка аттракционов, куда можно забежать отдохнуть от серых будней. Баум заботится в основном о том, как выдумать "чудесатее и чудесатее" - Волков заботится о полнокровности и продуманности создаваемого им мира. Волшебная страна Волкова - не мираж, выдуманный для развлечения, она вполне самоценна и живёт по своим законам. Волков устранил из текста Баума именно то, что было создано из принципа "почудесатее" - например, эпизод с фарфоровой страной. Между нами, этот эпизод и впрямь вызывает недоумение. Он разрушает этическую систему сюжета, в которой Дороти обычно проявляет доброту и способность договориться, а умение выстраивать отношения всегда вознаграждается. С жителями фарфоровой страны никакие отношения невозможны, кроме отношений слона в посудной лавке, а их единственная забота (будут ли они оставаться и впредь хорошенькими) производит неприятное впечатление. Как, впрочем, неприятна здесь и Дороти, желающая утащить парочку жителей страны для своей каминной полки.
Другая заметная редактура - замена фантастических безруких человечков, дерущихся головами, на анатомически нормальных Прыгунов (Марранов). Не знаю, планировал ли Волков тогда писать продолжение, где Марраны получат свою историю (изображение Марранов на иллюстрации Владимирского в первой книге довольно сильно отличается от окончательной версии - вначале Марраны походили на младенцев-боксёров, потом стали длинноволосыми смуглыми дикарями в звериных шкурах). Но ясно, что странный внешний вид человечков для сюжета, в котором их единственная функция - спихнуть героев со скалы, в общем-то не нужен. Это излишество, к тому же необоснованное. (Как они питаются? Они голые или в одежде? А если в одежде, то кто и как их одевает? Нормальные детские вопросы...).
Таким образом, Волков стремится придать вымышленному миру Баума цельность и продуманность. Что он туда добавляет, как он наращивает плоть и кровь на исходной выдумке Баума - об этом в следующем посте.
Продолжение следует...
Tags: вымышленные миры, литературная критика, плагиат
Subscribe

  • Ruth Rendell, A Judgment in Stone

    Написала про малоизвестный у нас роман Рут Ренделл, который на родине автора считается классикой. Это самый экспериментальный из романов Ренделл.…

  • всякая всячина

    Своё писать тяжело сейчас, так что пощу ссылку - про беляевский эксперимент по одомашниванию лис. Поучительно.

  • мой любимый роман Грэма Грина

    Встречайте мой лонгрид про "Монсеньора Кихота", самый незамеченный в России роман Грина ЗЫ: в списке счастливых мгновений моей жизни числится мой…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 46 comments

  • Ruth Rendell, A Judgment in Stone

    Написала про малоизвестный у нас роман Рут Ренделл, который на родине автора считается классикой. Это самый экспериментальный из романов Ренделл.…

  • всякая всячина

    Своё писать тяжело сейчас, так что пощу ссылку - про беляевский эксперимент по одомашниванию лис. Поучительно.

  • мой любимый роман Грэма Грина

    Встречайте мой лонгрид про "Монсеньора Кихота", самый незамеченный в России роман Грина ЗЫ: в списке счастливых мгновений моей жизни числится мой…