April 12th, 2020

дочитывая Гая Дойчера

Дочитала "Сквозь зеркало языка". Немного из предыстории темы (мои предыдущие посты, чтобы по триста раз не повторять уже сказанное).
1. "Синее вино" в сне Святослава (часть 1, часть 2, часть 3).

2. Снова о цвете у Гомера, или Коллега-филолог защищает Гладстона от Дойчера (лютый фейспалм)

3. Немного о цвете в эпосе и фольклоре

Так вот, в баталиях о цвете у Гомера я вижу два крупных упущения. Которые делает и Дойчер, при всей его фантастической эрудированности и проницательности.
Упущение №1. Игнорирование специфики жанра. Эпос вообще скуден на цветовые эпитеты (которые широко внедряются только при перерождении эпоса в рыцарский роман, то есть с формированием придворной культуры, где важно фиксировать, что на ком надето и у кого какой герб). А от гомеровского греческого языка до нас не дошло НИЧЕГО, кроме эпоса. Поэтому мы не знаем, как назывались цвета тогда в быту и говорила ли девушка гомеровской эпохи "пойду нарву этих синих цветочков для алтаря Афродиты".
Эпос требует определённых навыков "чтения". Для знатока русских былин очевидно, что "красна девица" - вовсе не цвет, а вот "брови соболиные" - наоборот, цвет (чёрный). Но человек, незнакомый с былинной традицией, может решить, что "соболиные брови" значит "брови как у соболя", и долго недоумевать, что это значит - ведь соболь не миттельншнауцер. Он просто не воспримет этот эпитет как цветовой!
Во многих славянских языках идея "красного" передаётся через разные варианты слова "червлёный" или "червонный" (в русском тоже до сравнительно недавнего времени дело обстояло так). Но буквально это слово происходит от "червяка": червлёный изначально - "крашенный червячками", то есть кошенилью. Если бы это слово было редким и известным лишь по двум-трём древним памятникам, мы бы гадали, какое отношение заря или губы имеют к червякам.
Возможно, у Гомера тоже есть такие "скрытые" цветовые эпитеты, которые перестали быть понятными в более позднее время.
С другой стороны, можно указать случай, когда за цветовой эпитет приняли тот, который почти наверняка не имеет к цвету никакого отношения - "гиацинтовые кудри". Потому что он явно отсылает не к цвету, а к закрученности лепестков гиацинта.

Упущение №2 (тесно связанное с предыдущим). Это презумпция, что значение и употребление слов, обозначающих цвета, неизменно, буквально и понятно. Хотя прежде чем до хрипоты спорить, что подразумевал Гомер под "фиалковыми овцами" и "фиалковым морем", неплохо бы выяснить, какой цветок назывался в гомеровский период словом, которое ныне понимают как "фиалка" (и цветок ли это вообще).
Мы имеем отмеченный Далем казус, когда название "лазоревых цветов" получили жёлтые бархатцы, хотя этимология "лазоревого" от персидского названия лазурита вполне достоверна и документирована. Единственное возможное объяснение - что слово "лазоревый" оторвалось от конкретной цветовой принадлежности и для носителей данного говора значит что-то вроде "радостный". Дойчер бегло упоминает связь цветовых обозначений зелёного с идеей "свежего", но подробно на ней не останавливается. А зря.
Если бы марсиане судили о жизни человечества только по подборке чёрно-белых газет за последние сто лет, они бы с неизбежностью пришли к выводу, что Землю населяют не только расы чёрных и белых, но также красных, зелёных и голубых. Потому что они бы читали: "угроза со стороны красных", "митинг зелёных" и т.д. Как марсиане догадались бы, что "белые" во время Гражданской войны в США - это цвет (пусть и условный, окей, европеоиды на самом деле розовые), а "белые" во время Гражданской войны в России - политическая принадлежность? Очевидный ответ - по контексту. Но когда мы имеем дело с древними памятниками, контекста обычно недостаёт.
Контекст имеет значение. Когда в сказке лиса несёт петушка "за синие леса", а Баба-Яга живёт "в тёмном лесу", это не значит, что русские сказочники не отличали "зелёного" от "синего" и "тёмного". "Синий" лес - потому что он далёкий, лес на горизонте выглядит синей полоской. Лиса несёт петуха "очень далеко". А если речь идёт о Бабе-Яге, то нужно подчеркнуть не дальность леса, а то, что в нём страшно. Тогда он "тёмный". "Зелень" же леса бросается в глаза только городскому жителю, у которого обычно перед глазами серый камень и кирпич. Для сельского жителя это свойство леса by default, которое настолько привычно, что не замечается.