December 14th, 2018

гендерная жизнь насекомых-2: приключения одной басни

"СТРЕКОЗА И МУРАВЕЙ"



В книжках нашего детства эта басня сопровождалась примерно такой иллюстрацией. Точную версию сейчас, конечно, уже не найти, но вариаций на одну и ту же тему и сейчас существует множество.
Не знаю, как у почтеннейшей публики, а у меня в детстве эта басня вызывала сплошные недоумения. Даже если оставить в стороне загадочную характеристику стрекозы как поющей попрыгуньи, необъяснимо жестоким выглядел поступок муравья. Нет, ну все понимают, что надо трудиться и не лениться, но разве он не понимает, что стрекоза умрёт? Уморить кого-то голодом и холодом в педагогических целях - это как-то чересчур, и тем более не вязалось с моими представлениями о том, как мужчина должен обращаться с женщиной.
Попытки советских иллюстраторов привнести классовую характеристику (стрекоза одета барыней, муравей - крестьянином) не помогали. Я видела лишь тепло одетого мужика, который стоит напротив девушки, умирающей на снегу в лёгком платьице, и поучает её. Он что, кулак? По моим представлениям, так вели себя пресловутые "мироеды", а вовсе не трудовой народ. В пьесе Маршака "Кошкин дом" бедные котята, наоборот, помогали оставшейся без дома в мороз кошке, даже несмотря на то, что она им сама раньше отказала в помощи. Потому что есть же некие нормы человечности.
Мораль: вот что происходит с текстами и сюжетами при длительном бытовании в истории и пропускании через несколько языковых фильтров.
Начнём с базового. Всем, кто хоть сколько-нибудь интересуется литературой за пределами школьной программы, известно, что стрекоза - никакая не стрекоза, а кузнечик или цикада. Крылов использовал привычное ему диалектное название кузнечика, что впоследствии стало порождать путаницу. Вот тут можно прочитать специальное исследование моего друга Ф.Б. Успенского о термине "стрекоза" в русской литературе.
Теперь немного истории текста. Только вначале дисклеймер: Эзопа я не трогаю и в античность не влезаю, потому что, во-первых, не владею греческим, а во-вторых, Эзоп был не единственным, в античности существовал чуть ли не десяток версий басни, и пусть в них разбираются специалисты по истории античности. Начнём с Лафонтена, через которого, собственно, басня и попала в русскую литературу.
Итак, басня Лафонтена, написанная в 1668 г., называется La Cigale et la Fourmi - "Цикада и Мурашка". Невооружённым глазом по одному заглавию видно, что речь идёт о двух персонажах женского пола. Согласитесь, это немного меняет дело.Collapse )