December 26th, 2017

Книги, которые сделали меня мной (флешмоб Андрея Черткова)

Андрей Чертков, aka chert999, запустил в Фейсбуке флешмоб "Книги, которые сделали меня мной". Но, так как в мордокниге писать что-то осмысленное мне тяжело и неудобно, я обещала написать в ЖЖ. Итак, начнём с самого детства.
Как ни странно, на меня оказали очень большое влияние советские книжки про пионеров, которые я прочла в возрасте намного раньше планируемого авторами (в дошкольном и октябрятском). Шелуха пропаганды в основном проходила мимо моего сознания, а в 11 лет по естественным причинам (пубертата и конца СССР) слетела полностью, осталось ядро: врать - нехорошо, делать подлости - нехорошо, обижать слабых - совсем нехорошо. Если что-то во мне осталось непрерывно преемственным с дошкольных лет, это физиологическая непереносимость вранья и жлобства.
Но, во избежание бурной реакции тех, кто шибко умный и гордится тем, как он ещё в детстве всё это отказывался читать, поговорим о других книгах.
1) "Винни-Пух", разумеется, на первом месте. Благодаря ему я открыла, что такое юмор. Моей любимой главой вот уже 31 год остаётся глава 5 - о Слонопотаме, которого на самом деле не было. В детстве я просила читать мне вслух эту главу, когда болела гриппом. Она замечательно поднимает настроение. (Диснеевские дикари всё испортили, сделав Слонопотама реальным зверем!). Я не могла понять этого чуда - как же так, Слонопотама не оказалось, охота кончилась пшиком, а читать всё равно интересно? Совершенно уникальное сочетание уютности и иронии в "Винни-Пухе" оказалось мне глубоко созвучным.

2) Н. Носов, "Весёлая семейка". Не "Незнайка", вовсе нет. Надо сказать, что в возрасте до 12 лет я читала всё, на чём были буквы, даже этикетки. Почти никакая книга не казалась мне скучной. Так что "Незнайку" я тоже прочитала с увлечением. Но впечатлила меня именно "Весёлая семейка" - рассказ об искусстве делать невозможное. О том, как двое детей в домашних условиях сделали инкубатор и вывели цыплят - просто потому, что захотели и сумели разобраться, как. Не отряд юннатов под чутким руководством, а просто двое оболтусов, по собственной частной инициативе - и как общественность в лице класса прониклась к ним уважением и поддержала.

3) Меня всегда прельщали истории о конструктивной деятельности - и поэтому без колебаний называю "Таинственный остров" Жюля Верна. Думаю, что Жюль Верн был в числе причин, вызвавших у меня интерес к естественным наукам, к тому, как устроен окружающий мир.

4) Цикл Туве Янссон о муми-троллях, в особенности "Комета" и "Шляпа Волшебника". Без сомнения, он повлиял на меня как на читателя и как на писателя (пытаться писать подражания Туве Янссон я начала уже в восемь лет). Меня поразила, думаю, абсолютная свобода автора, придумывающего героев и мир под себя. Герои были абсолютно незнакомы и непонятны - не Ивановы и Сидоровы, не индейцы и ковбои, не зайцы и медведи, а какие-то муми-тролли, хемули и мюмлы. И почему-то это было здорово!

5) Владислав Крапивин, "Голубятня на жёлтой поляне". Я была настолько ушиблена этой трилогией лет в 9, что бессознательно повторила одну из крапивинских сцен у себя в "Страшной Эдде", написанной мною в 25. Обнаружила это потом, так как Крапивина на тот момент давно не перечитывала. Правда, мои герои всё же постарше.

6) Конечно, как же без Стругацких! Томик, в котором были "Понедельник начинается в субботу", "Сказка о Тройке", "Попытка к бегству" и "Трудно быть богом", я прочла ещё в 12-13 лет. №3 и №4 - мои самые любимые книги Стругацких с тех пор. "Понедельник" позабавил меня лихим хулиганством в отношении сказок - о слове "постмодернизм" тогда никто не слышал, да и на Западе это направление только ещё нарождалось, а получился ведь образцовый постмодернистский роман, до уровня которого никаким максам фраям не дотянуться. Зато "Попытка к бегству" и "Трудно быть богом" заставили крепко призадуматься. Благодаря им я открыла для себя социальную проблематику в литературе - то, что безуспешно пытались вколачивать нам в школе Грибоедовым и Гоголем по головам.
(И каково же было моё изумление, когда в старших классах я узнала, что мои сверстники числят ТББ где-то среди романтического фэнтези, на одной полке с каким-то Ником Перумовым! Коего я прочитала одну книжку, одолженную мне одноклассницей, но осталась совершенно равнодушна и даже ничего оттуда не помню).

7) "Мастер и Маргарита" (в 12 лет). Это стало для меня окончательным открытием писательской свободы. Я вдруг поняла, что писатель пишет и вправду так, как хочет, а не так, как считают нужным учебники литературы. Что в книге для взрослых запросто может быть волшебство и говорящий кот, а героиня может вылететь в окно на метле. Не забудьте, "Гарри Поттера" ещё не было. Разумеется, с возрастом мне открывались и другие смысловые пласты этой книги. Но первичным было именно чувство свободы.

8) Джеймс Джойс, "Улисс" (13-14 лет). Наверное, одна из самых-самых любимых. Книга, поразившая меня прежде всего глубиной знания обо мне неведомого автора. Меня до тех пор немного смущало, что литературные герои не писают, не какают, говорят всегда идеально гладким языком (даже когда он стилизован под просторечие), что им не приходят в голову глупые и неуместные мысли. И вдруг я встречаю книгу, в которой герои точно такие же, как я, "неправильные". (От описания мыслей Блума на мессе я в восторге). Джойс как бы сказал мне: успокойся, ты нормальна, все люди такие, просто классическая литература притворялась, будто об этом не знает - но мы-то с тобой знаем.

9) Грэм Грин, "Монсеньор Кихот" (примерно тогда же). Увлечение католицизмом прошло лет через десять, а роман Грэма Грина - остался. Что бы я делала без гриновской самоиронии и без постоянной привычки испытывать на прочность основания своих убеждений - искренни ли они или лишь продукт шаблонов мышления? Кому же хочется быть Эррерой, пусть у того и красивый воротничок.

10) Если вернуться немного назад, то цикл Кира Булычёва про Алису Селезнёву, но главным образом "Девочка с Земли" и "Миллион приключений". Недавно перечитала эти книги, по-прежнему с удовольствием. (Как ни замечателен фильм "Гостья из будущего", Алиса там другая, не булычёвская. В оригинальной героине не было и следа меланхолии и загадочности, она совершенно от мира сего). А почему - догадайтесь сами.

Мои собственные книги