December 23rd, 2017

"Июнь" (продолжение)

Предыдущий пост был за здравие. Теперь за упокой.
Если первая часть представляла из себя отличный психологический роман из московского быта, то вторая - посредственный очерк "из жизни знаменитостей", поскольку там появляется весьма толсто зашифрованная семья Цветаевых-Эфронов. Собственно, почти не зашифрованная: "Мур" переделан в "Шура", а мать семейства демонстративно не называется по имени, и всё. Изменено, правда, имя главного действующего лица, Бориса (в реальности его звали С.Д. Гуревич). Зачем эта игра с полушифром, не очень понятно, потому что основной исторической канве событий Быков следует точно и ничего существенного не меняет - не больше, чем в обычных беллетризированных биографиях. К тому же из повествования то и дело выпирают шаблоны - то "Осенний марафон" и прочая позднесоветская мелодраматика о любовном треугольнике, где непременно главный герой - ранимый интеллектуал, его жена - вульгарная обабившаяся тётка, а встреченная юная дева - нежный ангел; то "1984" Оруэлла с его гэбэшниками-психоаналитиками.
Ага, сейчас обрадуется Быков, так я затем и писал, чтобы умные коллеги-филологи вроде вас всё это заметили и захлопали в ладоши. А вот фигушки. Я просто скажу "тьфу". Историко-литературных кроссвордов мы наелись ещё лет пятнадцать назад, тем более уровня "Каравана историй". Сказать-то что автор этим хотел?
Есть, правда, в этой части сильные места. Хорошо - про разные стороны личности главного героя, которые проявляются в разных обстоятельствах и ведут себя как самостоятельные персонажи (нет, это не комиксовые multiple personalities, пищащие разными голосами, это именно компоненты его характера). Отлично описано поведение бывшей эмигрантки в СССР, не понимающей реалий. Хороша сцена свидания Бориса с Алей в лагере. Но общее впечатление остаётся - какой-то клинической посредственности.
Третья часть и вовсе никуда не годится: такой постмодернистской конспирологии в последнюю четверть века написаны тонны, начиная со "Стражницы" Анатолия Курчаткина, где героиня устанавливает телепатическую связь с Горбачёвым и типа влияет на судьбы страны и мира. При этом читатель вынужден долго дожидаться, когда наконец прояснится сюжетная связь между тремя частями, и держать в голове все сюжетные линии с совершенно разными персонажами. Когда в конце концов выясняется, что единственным связующим сюжетным звеном является шофёр Лёня, пресловутый "маленький человек" - читатель вправе счесть, что его надули.
Дабы избежать разговоров о том, понял ли кто замысел романа, Быков его добросовестно разжевал сам в третьей части: замысел состоит в том, чтобы написать роман по принципу золотого сечения. Три части должны отражать соответствующие пропорции и, видимо, отображать разные уровни бытия: внизу пирамиды находятся обычные студенты ИФЛИ, в середине - известные писатели и журналисты, а наверху - таинственные силы, вершащие судьбы мира. Да поняли мы, поняли. Вопрос: на фига?
Ведь Быков не графоман Вася Пупкин, который на последние деньги печатает книжку тиражом в 50 экз. и впаривает её в электричках, надеясь, что кто-то оценит его гений. Быков прекрасно понимает, что у текстов есть мессидж и адресат. Для кого и для чего предназначены вторая и третья часть романа?
Рискну заподозрить, что для внуков Миши из первой части. Чтобы, не дай бог, не подумали, что там написано нечто серьёзное и искреннее. Препарировав и размазав по стенке тип столичного интеллектуала из истеблишмента, Быков лихим пируэтом разворачивается на 180 градусов: ребята, я пошутил, это всё было не по правде - я по-прежнему ваш няшный Дима Быков, остряк и балагур, порхающий в интертекстах постмодернизма.
Вот это-то и неприятно.