December 22nd, 2017

"Июнь" (продолжение)

Дочитала роман Быкова. Разумеется, моих простодушных ожиданий он не оправдал - но первая часть восхитительна.
Лучше всего, конечно, персонажи. Тип Миши препарирован с той честностью и откровенностью, какой я от Быкова не ждала. Миша - дедушка нынешних хипстеров, профессиональный сынок потомственного столичного интеллигента; к миру относится потребительски. При этом в нём нет ничего карикатурного и фельетонного - он бывает даже трогателен, потому что уязвим, потому что искренне не понимает, почему плохое случается с ним (он ведь такой няшный, за что?). В отличие от патентованных подлецов, он подлец бессознательный, поэтому всё-таки не худший.
Валя - удалась отменно. Женские образы, на мой вкус, редко удаются писателям и даже писательницам - неизменно выходит один из трёх шаблонов (идеальный ангел, идеальная шлюха или идеальная курица-наседка). У Быкова несомненная удача. Валя - воплощение провинциальности, дура (в самом прямом смысле, IQ), но хитрая: такое сочетание только в провинции и бывает. Ей не до возвышенных терзаний - она занята физическим выживанием. Мишу оговаривает не по злости, а поддавшись влиянию подруги - затем же, запустив механизм травли, трусит из него выпрыгнуть. Это тоже провинциальное. Даже удивительно, откуда у Быкова такое знание этого типажа и понимание его логики мышления.
Сюжетная линия с Лией слабее. Сам характер Лии - девушки умной и органически не переносящей подлости - дан верно, без впадания в слащавость; её манера говорить - найдена удачно. Но отношения её с Мишей не выглядят правдоподобными. Такие миши не способны на честные доверительные отношения с такими девушками, ибо вообще на честность и откровенность не способны. Миши таких девушек либо презирают, считая фантазёрками, либо побаиваются (потому что боятся тех, кто способен разглядеть трусость). Чтобы объяснить, почему Миша влюбился в Лию, понадобилось сделать её какой-то сказочной раскрасавицей - и вот тут уже фальшивая нота.
Бравирующий цинизмом Колычев - хорош и исторически верен (такие персонажи встречаются в литературных мемуарах той эпохи). А вот отрицательный Никитин - насквозь литературное чучело: и руки у него влажные, и он ещё, сволочь такая, Джойса читает. Прямо Мечик 2.0. Может, это точка зрения Миши? Но Миша явно мыслит не в стиле соцреализма.
Ближе к концу появляются противоречия и нестыковки: про Мишу говорится, что он первый раз ударил женщину (причём это подчёркивается неоднократно) - позвольте, но ведь он три месяца назад её уже бил, причём так, что губу разбил в кровь. Необъяснимый страх героя перед призывом в армию и его мысли на этот счёт - это из психологии юноши 1980 года, а не 1940. Правдоподобнее было бы, если бы он боялся, что его отправят на какую-нибудь войну вроде финской, на которой уже погиб его однокурсник. Но именно этого в тексте нет. И, между прочим, в 1940 г. говорили не "отмазать", а "сделать бронь".
В целом же первая часть написана великолепно и читается запоем. Со второй и третьей дело обстоит гораздо хуже. Но за упокой - в следующем посте.