May 5th, 2017

казанский дневник: про Мусу Джалиля

Я в Казани, и из-за того, что конференцию ужали с планировавшихся 4 дней до 2, у меня образовалась уйма свободного времени; промежуток между секцией и фуршетом тоже надо было как-то использовать, и тут вдруг меня озарило - сходить в музей-квартиру Мусы Джалиля. Я уже задумывалась об этом перед поездкой, так что всё срослось замечательно.
К литературным музеям я вполне равнодушна, сама идея глазеть на "кресло, в котором сидел писатель", мне чужда, но Муса Джалиль для меня всегда имел особое значение. Это вообще был первый в моей жизни писатель, биография которого меня заинтересовала. Зацепила, что называется. Роль большинства других писателей в моём детстве сводилась к набору буковок на обложке, которые надо называть библиотекарю, чтобы он не перепутал книжки (и не подсунул "Алису" Кэрролла вместо "Алисы" Кира Булычёва). Джалиля же я полюбила по-человечески, я и с биографией-то его познакомилась раньше, чем со стихами (как сейчас помню, книжка про него называлась "Красная ромашка"). Его история настолько потрясла меня, что я потом, когда в школе давали задание выучить какое-нибудь стихотворение о войне, выбирала стихи Джалиля. Конечно, тогда я ещё не знала, что по-русски он не писал и что существующие переводы в большинстве своём, мягко говоря, плохие.
А ещё я была абсолютно уверена, что песня Высоцкого "Деревянные костюмы" - про Джалиля. (Мне было 7 или 8 лет, фильм "Интервенция" тогда только-только сняли с полки, я даже не знаю, где его люди смотрели в то время - увижу его по телевизору я лишь в середине 90-х).
Конечно, в той детской книжке про Мусу Джалиля была не вся правда. Не рассказывалось, что он всё-таки притворно согласился на коллаборационизм (чтобы под этим прикрытием организовать подпольное сопротивление). И что за это из него посмертно пытались сделать изменника, чуть не посадили его родных, и лишь личное вмешательство Константина Симонова спасло их.
Музей же прекрасен. Большинство вещей в нём подлинные, даже шарфик, перекинутый через спинку стула (по шарфику видно, как элегантен был его хозяин). Но есть там один предмет, от которого действительно мороз по коже. Я как увидела, долго не могла опомниться. В одной из комнат на кровати сидит кукла - негритёнок. Правда, в платье девочки, но одежду куклы, скорее всего, могли не раз поменять. Она же рвётся и теряется. Особенно если этой куклой играла дочка Джалиля, а потом его внучка.
Надо ли пояснять, при чём тут кукла? Не знаю, многие ли из моих читателей знают детскую поэму Джалиля "Джим", сюжет которой закручивается именно вокруг "смешного резинового негритёнка", подаренного девочке в нацистской Германии. Поэма, на мой взгляд, один из шедевров детской литературы. В ней просто, пронзительно и доступно для шестилетнего ребёнка разъясняется, что такое фашизм. Без ложной патетики, без нагнетания зверств - глазами маленькой девочки, у которой отобрали куклу. То, что резинового Джима девочка воспринимает как живого, совсем не забавно:

Сунули Джима в глубокий мешок,
Чтобы дышать уже больше не мог;
Чёрного Джима, наверно, погубят,
Чёрную голову Джиму отрубят...


Для тех, кто подумает, будто отрубание головы - это детская фантазия героини, начитавшейся сказок, справка. Муса Джалиль был казнён на гильотине 25 августа 1944 г. в Берлине. Ещё раз. Буквами. В середине 20-го века цивилизованные белые европейцы в одной из европейских столиц отрубили чёрную голову поэта Мусы Джалиля.
В ожидании казни он написал более 90 стихотворений, и среди них множество смешных - о неудачливом влюблённом, у которого то насморк испортит свидание, то букет корова съест. Каким же человеком надо быть, чтобы это писать в такой момент! Каким достоинством и чувством юмора надо обладать!
Меня корёжит от мысли, что Муса Джалиль умер за то, чтобы теперь ванильки обоих полов, отодвинув недопитый латте, обсуждали на Фейсбуке роль Ле Пен в спасении европейской цивилизации.