January 17th, 2017

гениальность Стругацких

состоит в том, что у них, как правило, не бывает ничего лишнего. К сожалению, даже мэтры фантастики зачастую загромождают тексты избыточными выдумками, будучи уверены в том, что смысл и задача фантастики - напихать как можно больше фантастических идей, а общелитературные правила композиции, художественной логики и хорошего вкуса соблюдать не обязательно. Классический пример - романы Лема, особенно злосчастное "Фиаско", где первая часть с "большеходами" и долгими странствиями по инопланетным ландшафтам вообще не пришей пони хвост - это отдельный текст, никак не связанный с основным сюжетом. Даже интрига, кем именно является воскрешённый замороженный герой, никак не выстреливает (либо я этого не заметила). Вообще из известных мне романов Лема отточенности и цельности Стругацких достигает только "Эдем".
Проиллюстрирую свой тезис на примере "Попытки к бегству", где НФ-сюжетов, собственно, два: космическое путешествие и путешествие во времени. Объединены они вовсе не случайно: второе мотивировано первым. Сначала Стругацкие задумывают путешествие героев из комфортного цивилизованного будущего (слово "коммунистическое" в этом романе употребляется весьма условно, как обозначение "всего хорошего", а не идеологической доктрины - в конце концов, у них частные звездолёты) в тоталитарную антиутопию другой планеты. И тут перед ними встаёт вопрос, который редко приходил в голову их предшественникам: а поймут ли герои вообще, с чем имеют дело? Для них же феодализм, фашизм и прочее - это абстрактные понятия из учебника по истории. Значит, в аду нужен Виргилий. Кто-то, кто понимает, что всё это значит. Стало быть - человек из другого времени. Так возникает Саул.
И тут Стругацкие делают отчаянно смелый кульбит - они отказываются объяснять, каким именно способом Саул путешествовал во времени. Они ещё долго потом от своей смелости не могли опомниться (у них есть комментарии на эту тему). В нарушение всех "правил" жанровой НФ. Но в полном соответствии с правилами литературы. Объяснение тут не нужно, потому что роман не о том, как путешествуют во времени. Напомним, что основоположник литературы о попаданцах - вовсе не Герберт Уэллс, а Марк Твен - тоже ведь не объясняет, как янки попал во времена короля Артура. Потому что у Твена тоже не о научной идее перемещения во времени, а о столкновении разных культур. Если бы Твен или Стругацкие пустились в объяснения, каким именно способом герой путешествует во времени, это разрушило бы всё художественное построение.
А теперь сравним "Попытку к бегству" с романом на аналогичный сюжет - "Сторож брату моему" В. Михайлова. Тоже корабль с Земли, тоже прилетает на планету, где творятся странные вещи в социальном плане, тоже дилемма, имеют ли земляне право вмешиваться и спасать аборигенов. Только на этот раз из попаданцев состоит весь экипаж. Кого там только нет, включая нациста, бггг. Но - тут абсолютно прав умнейший В. Ревич - эта выдумка на общий замысел никак не работает. Мотивация, зачем в одну команду засунуты нацист, древний грек, средневековый монах и первобытный человек, натянута (мол, современные земляне не годятся для столь ответственной миссии). У меня, в отличие от Ревича, есть предположение, зачем - это такая модная позднесоветская фронда: смотрите, какой я смелый, вывел в романе нациста и монаха, причём довольно милыми. (А первобытного человека почему-то назвали Питек, то есть "обезьяна", хотя по сюжету он нормальный homo sapiens, кроманьонец. Ещё раз бггг - общество будущего, ага. Уж не нацист ли ему имя придумывал? И интересно, почему древний грек, который должен бы понимать смысл клички, никак не комментирует? Греки даже варваров обезьянами не называли всё же).
Так то, что в одном случае - конструктивно важный приём, в другом случае оказывается ненужным прибамбасом, который интересен лишь в качестве фрейдистской проговорки, выдающей идейные склонности автора. (В целом роман Михайлова, хоть и мне глубоко несимпатичен, любопытен с литературоведческой точки зрения, но сейчас писать о нём недосуг).
"Попытка к бегству", таким образом, действительно рубежный текст Стругацких. Но не потому, что сменились темы и проблематика (мир ранних АБС не столь благостный, как это принято себе представлять; начатки будущих тем зрелого периода можно разглядеть уже в "Понедельнике" - как вам бесконечно укладывающие асфальт Данаиды на бесконечном шоссе?). А потому, что с этого момента они решили следовать общелитературному правилу: не придумывать ради самой придумки.