sarcasia (steblya_kam) wrote,
sarcasia
steblya_kam

Categories:

"Трудно быть богом". Часть 2.

Думаю, стоит прислушаться к самим Стругацким, которые изначально хотели, чтобы фильм по этому роману снимал Герман. Автор "Проверки на дорогах", а не каких-нибудь "Отроков во вселенной", не говоря уже о расплодившихся позднее мушкетёрах и гардемаринах. (Прошу понять меня правильно - "Отроки во вселенной" отличное кино в жанре подростковой фантастики, но Стругацкие - иной жанр).
Конечно, это не экранизация. Но и не ещё одна "вариация на тему" под навязшим в зубах слоганом "не буква, а дух" (на практике, чем громче режиссёры вопят о духе книги, тем меньше он им удаётся). Герман открыл какой-то совсем новый тип отношений фильма и литературного текста - он создал комментарий к тексту Стругацких. Комментарий, вскрывающий и подсвечивающий тот пласт романа, на который не хотят обращать внимания, упорно закрывая глаза - тот тяжёлый, трагический, мизантропический гуманизм Стругацких, который впервые намечается в "Попытке к бегству" и проявится в полную силу в "Отягощённых злом" (романе, который предпочитают игнорировать, как будто Стругацкие его вообще не писали). По большому счёту, реакции критиков на фильм показывают, что "Трудно быть богом" - до сих пор самый непрочитанный русский роман XX века.
На мой взгляд, для Германа центральная фраза в романе - Если бог берется чистить нужник, пусть не думает, что у него будут чистые пальцы. Этот космических масштабов нужник (и лопата для его чистки) - сквозной мотив фильма.
Я заранее предвидела, что Герман выкинет пионерское детство Руматы и все отсылки к утопическому миру Полдня - так оно и оказалось, и это полностью отвечает задачам фильма. Ярмольник в роли Руматы - большая удача. Ярмольник стар, а герою романа, судя по всему, немного за 30. Но для Стругацких начала 1960-х (один прошёл войну, другой блокаду) этот возраст был зрелостью. Как и для всего поколения шестидесятников. А сейчас 30-летние актёры в кино играют подростков. Да и в жизни не сильно от них отличаются. Так что молодой актёр сейчас сыграть бы эту роль не смог.
Конечно, к фильму может быть высказана куча претензий. Во-первых, фильм длинен - для обожаемого мною стиля бессюжетной серии картинок чересчур (полчаса можно было бы вырезать безболезненно). Во-вторых,явное злоупотребление качающимися подвешенными предметами - от чучел лис до связок цветов. Скомканы сцены при дворе (тем, кто не помнит роман наизусть, вообще не разобраться, что происходит), а сцена встречи с доном Рэбой вообще сумбурна - на мой взгляд, здесь нужна какая-то иная стилистика, более статичная. Не понравился сам дон Рэба - какой-то он чересчур раблезианский, чересчур гротескный, ему недостаёт невзрачности и спокойствия. Не нахожу удачной придумку насчёт буквальной, а не фигуральной, "божественности" Руматы (с его якобы мифологическим предком). Наконец, лишним и непонятным кажется зимний финал, где Румата, почему-то остриженный, как каторжник, суетится на дороге - фильм, на мой взгляд, заканчивается в тот момент, когда Румата говорит Кондору, что не хочет улетать на Землю и остаётся, и какие-либо дополнения к этому не нужны.
И всё-таки фильм безусловно состоялся и смотреть его стоит. Особенно сейчас, в наши дни. С конца 90-х вокруг Стругацких сложился странный миф - представление о них как об утопистах в первую очередь, как о розовощёких бодрых оптимистах, которые к тому же, вот заразы, верили в счастливый труд на благо общества. Для кого-то это повод испытать приятную грусть по советской эпохе (одновременно с удовольствием подумывая, что эта эпоха, слава богу, в прошлом), для кого-то - источник раздражения и чуть ли не свидетельство причастности АБС к тоталитаризму.
Вообще, сейчас модно снисходительно попинывать шестидесятников за идеализм. Недорогой способ казаться умудрёнными жизнью, попивая капучино и строча колонку в газету для хипстеров. Только мы забыли о том, что шестидесятники - это поколение, прошедшее вторую мировую войну. Кто был постарше, воевал сам, кто помоложе - загибался от голода в тылу. Их идеализм был приобретён по дорогому тарифу. Что мы можем знать об этом, мы, еще не родившиеся мальчики и девочки перед учебным стереовизором в школах Арканарской Коммунистической Республики?

Видимо, этим и объясняется обида критиков на фильм Германа. Герман безжалостно отнимает у них приятный и удобный миф о Стругацких, тыкая носом в неудобное и неприятное. В то, что миры Стругацких, созданные начиная с 1962 г., страшны. Что "Трудно быть богом" стоит где-то рядом с "Архипелагом Гулагом", а не с "Хрониками Нарнии". Что Стругацкие не пишут очередную сказочку про Борьбу Бобра со Злом, после которой можно пойти пить кофе, а дают читателю по физиономии, заставляя расстаться с комфортом и задуматься, пересмотреть свои привычные стереотипы мышления. Что Стругацкие - не столько фантасты, сколько единственные настоящие экзистенциалисты в русской литературе.
А кому же нравится, когда отбирают миф?
Tags: кино, литературная критика, публицистика, современная история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments