?

Log in

No account? Create an account

[sticky post] ПРИВЕТСТВИЕ

Привет всем, я - Стебля Каменская!
Данный журнал создан для всех, кто занимается историко-филологическими науками, в особенности исторической антропологией и историей литературы. Лингвисты также приветствуются. Задача - бескорыстный обмен научной информацией и мнениями.
С августа 2017 г. в журнале отключена опция анонимного комментирования, поскольку её преимущества исчерпаны.
ПРАВИЛА МОДЕРИРОВАНИЯCollapse )
Немного обо мне.
По специальности шекспировед-расстрига: начинала с Шекспира, потом перевела две главы из Вильяма Лэнгленда, ну, а кончилось всё англосаксами (и до сих пор тянется).
Место работы - Институт филологии и истории РГГУ (update: с февраля 2006 по июнь 2015, пока нас не начали сокращать).
Научные интересы - западноевропейская культура от Средневековья по начало XVII в.; Древняя Русь; история ментальностей; культурные коды телесности.

Избранные публикации:

"Видение о Петре Пахаре" В. Лэнгленда. Гл. 1-2: Перевод, вступ. ст. и комментарии //Кентавр. Вып. 3. М.: РГГУ, 2006. С. 286-304. [pdf]

"Багира сказала...": Гендер сказочных и мифологических персонажей англоязычной литературы в русских переводах

Телесность и метафора плоти в "Венецианском купце" [pdf]
Read more...Collapse )

Мои книги (художественные) на ЛитРесе

тайм-аут

Уезжаю на неделю в своё обычное место рыбалки. Скорее всего, в ЖЖ выходить не буду, так что просьба не обижаться, если на комменты отвечу не сразу.
Гузель Яхина, "Зулейха открывает глаза"

Я имею привычку читать модные книги, когда спадает хай. Чтобы не торопясь, обстоятельно разобраться. У меня в последнее время предубеждение против книг, вокруг которых шумят - слишком много было разочарований. Приступать к "Зулейхе" не особенно хотелось - во-первых, надоело запоздалое пережёвывание политической истории 20-го века (которое и в зарубежной литературе занимает значительное место): в 90-е годы я мечтала о такой литературе, но в 2010-е она выглядит как косплей бабушкиных фотографий; во-вторых, я подозрительна по отношению ко всяким самородкам, которых литературно-критический истеблишмент периодически вытаскивает и назначает на амплуа "благородного дикаря". Однако разочарование на этот раз было вполне приятным.
Книга на удивление нескучная, написана хорошим языком, без манерностей и стилистических вывертов. Даже гладкость, доходящая до шаблонности, уместна - все эти "лучи солнца, пробивающиеся сквозь занавеску", набившие оскомину в литературе советского времени, возникают как бы впервые, внутри сознания неграмотной крестьянки 1930-х годов, и придают языковую достоверность, потому что не может Зулейха думать изысканными фразами какой-нибудь Славниковой.
Роман, впрочем, состоит из четырёх частей, и не все четыре одинаково хороши.
Первая часть - блестяща, и в первую очередь по своему искусству рассказывания. Яхина ничего не объясняет читателю, она просто с головой окунает нас в жизнь героев, и мы лишь постепенно складываем мозаику событий. Почему Зулейха в начале романа ворует еду? У читателя может возникнуть подозрение, что она прячет где-то любовника или политически неблагонадёжного родственника, но загадка разрешается неожиданно и совсем непривычно для читателя. Особенно прекрасен - и страшен - рассказ о профессоре Лейбе, когда обнаруживается, что герой не в ладах с реальностью, что благополучная жизнь существует только в его воображении, а домработница, которую он считает верной и заботливой, обдумывает план донести на него и завладеть его комнатой... По кусочкам приоткрывается и семейная жизнь героини - обыкновенная бытовая забота, куда спрятать зерно от раскулачивателей, оборачивается совершенно готической сценой разговора с синичкой на кладбище... И от этого действительно мурашки по коже, ибо - непредсказуемо, всё не то, чем кажется.

Вторая часть, где описано путешествие в ссылку - просто хорошая. Крепкая реалистическая проза. Здесь, в общем-то, ничего непредсказуемого нет - понятно, что героиня выживет, из её предыдущей истории мы понимаем, что она привыкла к холоду, голоду и постоянному чморению. С некоторым беспокойством ожидала, когда у Зулейхи родится ребёнок - тема материнства в русской литературе с почти стопроцентной гарантией ведёт к сюсюканью и фальши. Но нет, никаких потоков умиления вокруг "красных пяточек" и прочего не последовало. Сюрприз - внешний вид новорождённого ребёнка описан реалистически, а чувства героини переданы так, что не вызовут раздражения даже у закоренелых чайлд-фри.
Важной мне показалась динамика образа Игнатова. Современным писателям редко удаётся показать изменения в чувствах и убеждениях героев. Именно постепенные, накапливающиеся изменения, а не всякие там озарения (увидел какую-нибудь несчастную побитую собаку и - р-раз! - в душе проснулось добро). Очень важно, что Игнатов вначале искренне считал то, что он делает, правильным. А потом это всё больше и больше стало расходиться с тем, что говорила ему совесть - и это показано в романе удачно. Игнатов - человек, а не картонный герой и не картонный злодей (а также не худшая разновидность литературного героя - "я весь такой противоречивый, на 20-й странице котёнка накормил, на 120-й барышню изнасиловал"). Во время чтения меня неотвязно преследовала история моего прадеда, с которым произошло нечто подобное, но более быстро и в более мелких масштабах - до конвоирования раскулаченных в Сибирь, к счастью, дело не дошло.

Третья часть, к сожалению, неудачна - попёр дешёвый руссоизм сэконд-хэнд. Я верю, что Зулейха научилась охотиться и рыбачить, я верю, что она в конце концов почувствовала себя счастливой (и нет тут ничего этически сомнительного, как примерещилось трепетным душам, увидевшим тут оправдание репрессий - это же не лагерь, а как ещё должны были себя чувствовать крестьяне, которым удалось обжиться на новом месте и завести полноценное хозяйство - ныть и лить слёзы, что ли?). Вот только не надо было делать из героини Натти Бампо в юбке и наполнять текст плоскими дидактическими рассуждениями о мудрой природе. Эта фенимор-куперовщина портит всё, что только можно. Единственное достоинство, которое искупает недостатки третьей части - то, что у любовной связи Зулейхи с Игнатовым хэппи-энда не будет. Этой банальности автору удалось избежать. Зато присутствует важное для художественной литературы понимание того, что с прекращением страстных лобзаний отношения вообще-то не заканчиваются.

Четвёртая часть мне показалась невнятной, хотя написана лучше третьей. Чего-то не хватает в ней, какой-то ударности, что ли. Понятно, что финальный благородный поступок Игнатова по отношению к выросшему сыну Зулейхи задуман как катарсис. Но сама история Зулейхи - роман-то обещали о ней - остаётся как бы недописанной, и смысл заглавия повисает в воздухе (по идее, речь должна идти о пробуждении самосознания, и отчасти действительно так и есть, но эта линия не доведена до какого-либо логического завершения).
Самый раздражающий недостаток - имена некоторых персонажей. Уж слишком тупо-прямолинейные. Почему если художник, то Иконников? (А ведь сам персонаж хорошо придуман, убедительно). И доктор-немец Лейбе (кто учил немецкий хотя бы месяц в пятом классе, сообразит, что к чему - UPD: мне вообще вначале эта фамилия показалась выдуманной, но читатели подтвердили, что она существует на самом деле). Притом системы в именах нет, у большинства героев имена вполне правдоподобные.

В общем, к прочтению рекомендую. Мой личный рейтинг 7/10.

попробую ещё раз

Попробую ещё раз разъяснить простую вещь.
1) Когда я говорю, что мне неинтересно обсуждать фэнтези, это значит только одно - что мне неинтересно его читать. Я НЕ подразумеваю "все, кто читает фэнтези, чмо". Я не пытаюсь продемонстрировать свою "интеллектуальность", бггг. Единственной целью моего поста было попросить читателей не грузить меня темой, которая мне неинтересна и в которой я ничего не понимаю. Потому что согласитесь, это странно, когда я обсуждаю достоверность в современной русской литературе толстых журналов, а мне приходит стопиццот комментариев про каких-то арбалетчиц в каком-то фэнтези, которого я не читала и которым не интересуюсь.

2) Опять всплыла тема "ярлыков": мол, жанры - это ярлыки, и Толкиен - не фэнтези, и Миядзаки - не аниме... Как будто любить фэнтези и аниме - это страшное преступление, а я прокурор, который обвиняет и сажает.
Я люблю Донцову. Все, кто скажет "фиии", можете меня отфрендить. Мне глубоко противны граждане, которые демонстративно ругают "ужасную Донцову" и читающий её "народ" с целью продемонстрировать свою высокодуховность. Всё, что я говорю о книгах, отражает мою, и только мою точку зрения. И да, Донцова - женский детектив и массовое чтиво, я не собираюсь заверять, что "она же совсем особенная". Я имею право любить не только сонеты Шекспира в оригинале, но и массовое чтиво. Оно тоже нужно. Нет ничего позорного в существовании массовой литературы и в том, что она вам нравится.

3) Ещё и ещё раз: книги вы читаете для себя. Для себя, и только для себя. А не для того, чтобы я или ещё какой-то литературный критик одобрил ваши вкусы и высочайшим указом признал вас интеллигентной и духовной особой. Тут кое-кто оскорбился в лучших чувствах, потому что я отказалась выписывать сертификат "ваши вкусы правильные" - до хамства дошло. Так вот, я не выдаю таких сертификатов. Почему-то публика видит в филологах какую-то высшую инстанцию, которая выдаёт им справки: "сим удостоверяю, что Иван Иванович не чмо, потому что правильные книжки читает". Не выдаёт филология такие справки. Открою страшный секрет: филологи тоже предпочитают читать и изучать то, что интересно лично им. Кому-то интересен Данте, кому-то фанфики (сейчас есть целое научное направление по изучению фанфиков).

4) А больше всего мне претит, когда обсуждение книг сворачивает в сторону выяснения, кто "умный", а кто "чмо". Повторяю в сотый раз: книги читают не для того, чтобы сойти за "умного" в чужих глазах. Глупый человек не станет умным от того, что прочёл Бродского или Кафку (называю "престижных" писателей). Встречала феерических идиотов, со знанием дела рассуждающих о тонкостях приёмов постмодернизма. Те, кто считает, что книги читают для того, чтобы померяться престижем, видимо, путают библиотеку с мужским половым органом.

5) Мне глубоко плевать на уровень престижа того или иного жанра (или конкретной книги). Как я уже писала, "Степной волк" или "Доктор Живаго" для меня не лучше фэнтези. Я читаю и обсуждаю книги не ради престижа, а ради конкретных впечатлений. Не ради того, чтобы "типа об умном побеседовать", а ради обмена информацией, важной для меня.

Комментарии к этому посту закрываю. Потому что пережёвывать и доказывать по тридцать раз одно и то же мне уж вовсе неинтересно.
Написала, что, извините, я не хочу обсуждать фэнтези, потому что мне это неинтересно и кажется чушью - и тут же прилетели какие-то обидки от поклонников фэнтези, которые усмотрели в этом снобизм и презрение к "низкому жанру". Да ё-моё. Я не читаю до кучи литературы, которая считается высокоинтеллектуальной - у меня точно такое же отношение ко всяким борхесам-гессе-кортасарам. Я, если хотите знать, даже "Анну Каренину" и "Бесов" не осилила.
Особенно доставил комментарий одной пользовательницы: "вроде умный человек, а...". Я вообще-то читаю не для того, чтобы выглядеть "умной" в чужих глазах и тем более в глазах случайно пробегающих мимо моего блога незнакомых людей. Я читаю для себя. Потому что интересно. И пишу о том, о чём мне интересно делиться. Иногда мне бывает интересно про Джойса, иногда - про Донцову, иногда - про эволюцию позвоночных. И т.д.
Вообще я только в этом году с чувством лёгкого шока осознала, что многие люди старше 14 лет, похоже, считают, что книги читаются не потому, что это интересно, а потому, что это даёт какой-то социальный капитал. Прочёл Толстого - повысил социальный капитал, прочёл Донцову - понизил. А поскольку Толстого значительному количеству людей читать скучно, а не скучно им - читать фэнтези, вот они и бодаются лбом, тщась доказать, что в фэнтези "ну очень глубокая философия" и поэтому их социальный капитал не ниже. Да господи! Читать надо то, что интересно, а не то, что "глубоко" или "интеллектуально". Когда я в Джойса влюбилась, мне было лет 13, и я не подозревала, что он классик начала 20-го века и относится к высокоинтеллектуальной литературе - я вообще решила, что это какой-то современный писатель. Это были отрывки в журнале "Иностранная литература", это было смешно, неприлично и необычно, плюс к тому же там было про религию без занудства - всё, чего не хватало в чтении бывшей советской пионерки. Какое счастье, что меня никто тогда не просветил насчёт статуса Джойса в мировой литературе.
Похоже, нас портит школьный подход к литературе. Попытки заставить школьников в принудительном порядке полюбить классиков приводят только к одному: человек, окончивший школу, делает вывод, будто плохое чтение - для удовольствия, хорошее - для наращения социального капитала. А поскольку читать для удовольствия всё равно хочется, тщится совместить эти две опции...
Так вот, я советую всем и каждому читать то, что вам вштыривает. Даже если это обругал миллион критиков. Даже если вы только что прочитали у меня в блоге подробный аналитический разбор, почему это чушь. Вместо того, чтобы бодаться со мной и настаивать, что это не чушь, просто продолжайте читать то, что удовлетворяет потребности ума и сердца.
Со своей стороны, поскольку меня несколько забодало настойчивое педалирование читателями моей принадлежности к профессии "филолог", разъясняю: у меня не выросла третья рука или новый отдел мозга от того, что я филолог. Филология для меня - рабочий инструмент, который позволяет мне анализировать тексты, когда мне этого захочется. Но я не считаю своим долгом анализировать любые тексты, и меня не прёт от самого процесса нахождения метафор и скрытых цитат. Мне глубоко претит притча Г.О. Винокура про "ботаника и барышню". Оно конечно, для ботаника-теоретика не существует "растений красивых и уродливых", но для агронома и садовода красота и уродство, съедобность и несъедобность, совместимость друг с другом очень даже важны - а агроном и садовод уж точно не "барышни", они занимаются наукой. Сад бывает регулярный, бывает ландшафтный и т.д., но мы все отличим сад от заброшенного пустыря. Ваш круг чтения - это ваш сад, и вы вправе обустраивать его по своему вкусу, а филологическое знание - это просто продвинутый набор инструментов для вскапывания и посадки.
В общем, как сказал Вольтер, возделывайте ваш сад. Только ваш, и ничей больше. А советами других садоводов пользуйтесь на ваше усмотрение - не считаете их полезными, так и не надо.

шкура

Ну и вот моя находочка из Греции:

DSCF4529

In situ:

DSCF4510

Всего она была длиной больше метра, это я два небольших куска взяла.
Давайте расставим все точки над i.
1) Я пишу только о тех книгах, которые я читаю. Писать о том, чего я не читаю, было бы странно.
2) Заранее прошу меня извинить, но я не читаю фэнтези. И потому совершенно не в курсе, какие там существуют типичные герои и какие штампы для девочек и для мальчиков.
Пожалуйста, не надо "Вы просто хорошего фэнтези не читали". Меня пытались приобщить к фэнтези, в том числе к такому, которое считается "хорошим", на протяжении 25 лет. Этой зимой, когда я, лёжа с гриппом, от безысходности давилась "Волшебником Земноморья" (из всего цикла я нашла более-менее читабельными лишь "Техану" и пару смежных), я окончательно убедилась, что это не моё. (Я могу аргументировать, что именно мне не нравится, но у меня уже был горький опыт - поклонники тех или иных авторов не способны к аргументированной дискуссии, причём даже люди с филологическим образованием, как правило, не могут предложить ничего, кроме эмоциональных выпадов, что я, дескать, не понимаю глубокой философии и крутого литературного мастерства автора - в чём именно заключаются глубина философии и крутизна литературного мастерства, объяснить они не могут).
3) Я его не только не читаю, но и не пишу. Я настаиваю, что "Страшная Эдда" - не фэнтези, а модернистский роман по мотивам мифологии (фэнтези придумывает альтернативные миры, а я пыталась воссоздать представления древних язычников о вечности, придумывая как можно меньше от себя - мне была интересна именно эта задача). Собственно говоря, появившиеся в печати разносы моей повести и исходили от тех, кто почему-то вообразил, что это фэнтези, и пытался судить текст по законам жанра фэнтези (критики обвиняли меня в неумении строить сюжет и на полном серьёзе возмущались, чего это вдруг рассказ обрывается и появляется какой-то аспирант Олег Мартышкин, который, дескать, мешает им узнать, что было дальше - хотя этому почтенному литературному приёму сто лет в обед).
4) Некоторые почему-то думают, что любая книга, где есть слово "меч" - фэнтези. А вот нет. "Трудно быть богом" Стругацких - не фэнтези, а социальная фантастика. "Чакра Кентавра" Ольги Ларионовой - не фэнтези, а самая что ни на есть твёрдая НФ с очень интересной научно-фантастической идеей (хоть от исполнения я не в восторге, много бессмысленной кровавой сентиментальности). Фэнтези, по моим критериям для внутреннего пользования, это изобретение авторских вымышленных миров, альтернативных нашему (альтернативных, а не параллельных и не инопланетных) и подчиняющихся законам магии. Этот род литературы мне неинтересен. Просто потому, что он не даёт мне пищи для ума. Псевдоглубоких философских сентенций о Борьбе Добра со Злом я могу и сама понаписать, не вставая с дивана. Мне непонятно, почему ради этих сентенций меня заставляют продираться сквозь поединки магов и квесты к драконам. Это и у позднего Саймака-то невыносимо, не то что у прочих.
В общем, заранее прошу прощения, но это не моё. И вести беседы о фэнтези я морально не готова - обсуждать то, что я знаю поверхностно, я не могу, а погружаться в тему ради "типа о книжках умно поговорить" - нет желания. После многих лет учёбы, а затем преподавания литературы, хочется наконец позволить себе роскошь читать и обсуждать то, что мне и правда интересно.

хватит уже "притч", а?

А знаете, это начинает надоедать. Когда современного автора ловишь на том, что у него, грубо говоря, шампанское штопором открывают, а в ответ набегают его поклонники с двумя стандартными аргументами: 1) "это же не пособие для сомелье, а художественная литература"; 2) "и вообще это притча (сказка и т.д.)".
Попробую в очередной раз сформулировать то, что я уже пыталась объяснять. Никакой жанр притчи, сказки и т.д. не освобождает вас от знания реалий. В драконов и нуль-транспортировку я верю, а вот в стремительно падающий домкрат и шакалов в форме змеи я не верю. Это косяки. И оправдание "это же художественная литература, а не пособие по зоологии/истории/анатомии и пр." неэтично, потому что порядочный писатель должен допускать возможность того, что его текст прочитает профессиональный зоолог, историк и т.д. Если он этого не допускает, то получается, что он либо халтурщик, либо своих читателей по умолчанию считает дебилами, либо то и другое вместе.
Я готова биться с редакторами насмерть за точки с запятой и за формулировки, но к замечаниям по поводу реалий я отношусь серьёзно. Один из читателей "Смерти автора" указал мне, что выражение "нажать на курок" неправильное, нажимают на спусковой крючок. Хотя это выражение вполне узусное и не я его придумала, я отнеслась к этому внимательно и во втором издании книги заменила эту фразу. Проблема была в том, что она встречалась дважды, в рассказе мужчины и в рассказе женщины. Я подумала и исправила в мужском рассказе - "нажал на спуск", а в женском всё-таки оставила "курок" (для речевого правдоподобия).
Но это было лирическое отступление. Теперь основная тема.
Пресловутая "притча", которая стала популярна в позднесоветское время по вполне понятным цензурно-идеологическим причинам, в постсоветское время сменила свою функцию и превратилась в удобную палочку-выручалочку, позволяющую прикрыть тот факт, что автор не знает и не хочет знать современной действительности, а пишет о ней по новостям из телевизора и по рекламным роликам. У одного из современных мэтров в описании работы героя старательно перечислены "дистрибутивы" и "роутеры", а про героиню подчёркивается, что она не расстаётся с мобильником, но к рассказываемой истории это не имеет никакого отношения, это бутафория, потому что персонажи ведут себя, думают и чувствуют как люди начала 60-х. Совершенно понятно, что автору неинтересно, что такое эти самые дистрибутивы и роутеры и для чего они нужны - это как "арык" и "урюк" в пародируемой Ильфом и Петровым литературе на восточные темы: кем там современный молодой человек может работать? кажется, компьютерщиком? ну, пускай... У другого современного мэтра неправедно разбогатевший злодей одевается в фиолетовый кожаный костюм. Нет, действие происходит не в Средиземье и не в Земноморье, а в современной Москве. Ну скажите на милость, кто сейчас наденет фиолетовый кожаный костюм, кроме престарелого поп-певца на юбилейном концерте или участника гей-парада в Берлине?
А знаете, за что народ любит ненавидимую вами, снобами, Донцову? За то, что она наблюдательна и пишет о том, что знает, не брезгуя приземлёнными подробностями шоппинга, собаководства, кулинарии и прочего. Сюжеты-то, может, у неё и глупые, детективная составляющая нелепа, зато современность выходит живой и узнаваемой. Приведу простой пример. Когда в одном из романов героиня растерянно стоит у развалин рухнувшей дачи в тапочках с розовыми зайчиками, эта деталь с тапками придумана реально круто. Во-первых, это смешно, потому что придаёт нотку абсурда. Во-вторых, вызывает сочувствие - детская стилистика тапок (серьёзные люди такое не носят) подчёркивает беспомощность героини. В-третьих, вы же все видели эти тапки в магазине? Видели и испытывали гамму чувств: то ли "вот пошлятина", то ли "купить по приколу в подарок коллеге"... А Настоящие Мэтры нашего времени так не умеют в большинстве своём.
Причём читательский запрос на правдоподобие существует. Не случайно в середине нулевых, когда глянцевые журналы было интереснее читать, чем лауреатов премий, так набросились на "Рубашку" Гришковца и ныне забытую "Валторну Шилклопера" Марты Петровой, хотя первая - проходной роман о мятущемся лирическом "я" непонятого вьюноша, только что нашего времени, а не прошлого и позапрошлого века, а второй - по сути серия заурядных фельетонов уровня то ли крепкого блогера ЖЖ, то ли среднего колумниста из журнала о путешествиях и семейных отношениях. Но эти романы достоверно описывали узнаваемый современный опыт - застрять в московской пробке, фигеть от болгарских вывесок - это всё было, с одной стороны, близко читателю, с другой стороны, ново и свежо для литературы.
Сказки, говорите? Пардон, но сказок вы тоже писать не умеете. Учитесь у Андерсена хотя бы: у него майский жук, жаба, мышь, крот, ласточка - одновременно и реальные животные, с присущими им повадками, и социальные типы людей, подсмотренные в жизни. Я уж не говорю, сколько лет Толкиен штудировал средневековую историю и литературу, чтобы придумать мир Средиземья. Ну почему "сказка" и "притча" сделались синонимом "пишу левой ногой, потому что мне всё равно неинтересно ничего в этом мире, и мне не нужно знать, как он работает"?
Вредный знаток истории языка в моём лице напоминает, что в просторечии слово "притча" раньше значило, среди прочего, "глюк". Был даже глагол "попритчилось" :-) Ну например:
― Да видал ли их кто, бабушка? Може, попритчилось кому с полугару? На сапог сам себе наступил, через портки перескочил да и ходу. (Саша Чёрный, "Солдатские сказки").
И как быдто умершая была, баба-то… Приснилось, что ли? ― Попритчилось, ― вяло бросил черный мужик. ― Знамо, попритчилось, ― поддержал его другой, высокий. (С. Сергеев-Ценский, "Лесная топь").
Так что - умоляю, не надо больше притч. Пишите по-человечески. И если вам непременно нужен персонаж в фиолетовом кожаном костюме, пишите обыкновенную фантастику или фэнтези, а не "притчу" из жизни якобы современной России.

а орешки не простые

На "Горьком" вышла моя статья, в которой я пытаюсь выяснить происхождение белки в "Сказке о царе Салтане". Как я показываю, Азадовский ошибался, считая, что этот образ совсем неизвестен русскому фольклору - известен, хотя и крайне редок. Надо просто знать, где искать.
Откуда к Пушкину белочка пришла
По поводу "камней-следовиков". Имеются в виду камни с углублениями, напоминающими следы человеческих ног (естественными или искусственными), которые в русских деревнях почитаются как священные. Как всегда с подобными ритуалами, происхождение неясно, народ утверждает, что это следы Николы-Угодника или Богородицы, духовенство плюётся, а некоторые мифологи с умным видом возводят явление к жутко древним глубинам славянского язычества.
Так вот, прогуливаясь по музею Афинского акрополя, я увидела там любопытный экспонат - камень с двумя вырезанными углублениями в форме ступней. К сожалению, картинку дать не могу - снимать там было нельзя, а фото из музейного каталога неудачное, на нём ничего толком не видно, в сети же не нашла. В первый момент я приняла этот объект за следовик. При прочтении таблички оказалось, что это всего-навсего постамент от бронзовой скульптуры. Причём там сохранилась надпись о том, что это была статуя Афины, которую некие Аристей и Офсий специально заказали в дар храму, а Критий, соответственно, сделал. Углубления же - натурально, для того, чтобы статую закрепить.
В этот момент меня озарило. Ведь греки не стали одномоментно христианами только потому, что Константин так сказал. Скорее всего, приверженцы язычества продолжали какое-то время поклоняться постаментам от снесённых "идолов". А потом смысл культа стёрся, его языческое значение забылось, и он остался бытовать по инерции, как традиция. Затем побывавшие в Византии древнерусские паломники подсмотрели этот культ у греков, решили, что это авторитетный православный обычай, и перенесли его на нашу почву...
Мне, правда, неизвестны свидетельства о культе следовиков на Балканах, но он не обязательно должен был сформироваться там в том виде, в каком он существует в России. Если греки действительно какое-то время по инерции просто поклонялись постаментам от статуй (обосновывая это христианскими мотивами), то эта традиция могла угаснуть ещё несколько столетий назад, под османами.
В общем, вероятность, которой не стоит исключать.

Latest Month

July 2018
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner