ПРИВЕТСТВИЕ

Привет всем, я - Стебля Каменская!
Данный журнал создан для всех, кто занимается историко-филологическими науками, в особенности исторической антропологией и историей литературы. Лингвисты также приветствуются. Задача - бескорыстный обмен научной информацией и мнениями.
С августа 2017 г. в журнале отключена опция анонимного комментирования, поскольку её преимущества исчерпаны.
Collapse )
Немного обо мне.
По специальности шекспировед-расстрига: начинала с Шекспира, потом перевела две главы из Вильяма Лэнгленда, ну, а кончилось всё англосаксами (и до сих пор тянется).
Место работы - Институт филологии и истории РГГУ (update: с февраля 2006 по июнь 2015, пока нас не начали сокращать).
Научные интересы - западноевропейская культура от Средневековья по начало XVII в.; Древняя Русь; история ментальностей; культурные коды телесности.

Избранные публикации:

"Видение о Петре Пахаре" В. Лэнгленда. Гл. 1-2: Перевод, вступ. ст. и комментарии //Кентавр. Вып. 3. М.: РГГУ, 2006. С. 286-304. [pdf]

"Багира сказала...": Гендер сказочных и мифологических персонажей англоязычной литературы в русских переводах

Телесность и метафора плоти в "Венецианском купце" [pdf]
Collapse )

Мои книги (художественные) на ЛитРесе

не про вирус, не надейтесь

Решила всё-таки попробовать почитать Рекса Стаута (поскольку его хвалят люди, вкусу которых я доверяю), и убедилась, что это не моё. Хотя да, написано хорошо.
(Поясняю. Для меня "написано хорошо" и "мне нравится" - совершенно перпендикулярные вещи, мне очень часто не нравятся тексты, объективно написанные хорошо; и более того, я считаю, что умение различать эти вещи - показатель профессионализма филолога).
Итак, что не нравится персонально мне:
1) Я как читатель не мотивирована следить за ходом расследования. Всё-таки как поклонница классического британского детектива я считаю, что интрига должна быть основана на эмпатии. Но при чтении Стаута мне абсолютно всё равно, кого грохнули, кто грохнул и почему. Персонажи не вызывают сопереживания, они просто фигуры на шахматной доске. Даже когда речь идёт об оправдании невиновного, меня никак не цепляет судьба этого персонажа, мне не объяснили, почему важно, чтобы он оказался невиновным. Может, американскому читателю это и важно (вера в справедливость миропорядка), но я в абстрактную справедливость не верю, и эта идея вызывает у меня зевоту.
2) Арчи Гудвин невыносимо суетлив и скучен. С одной стороны, его слишком много, с другой стороны, он лишён каких-либо интересных черт - он просто функция рассказчика. Всё время быть с Арчи Гудвином, рассказывающим от первого лица, утомительно.
3) Сам Ниро Вульф мог бы быть интересен, но его, наоборот, слишком мало. Мне не нравится, что он эдакий чёрный ящик, который выдаёт решение задачи в готовом виде, предварительно поморочив всем головы. Я в курсе, что основная идея Стаута - сыщик сам не выходит из дома и не осматривает место преступления, а решает задачи чисто умозрительным способом - считается безумно крутой. Но мне не кажется безумно крутым исполнение этой идеи. Точка зрения самого Ниро Вульфа - вот чего мне не хватает. Автор всё время показывает его извне, как некоего "бога из машины". Сорри, это не соответствует тому, чего мне хотелось бы от детектива.
4) И кстати о "боге из машины". В повести "Цветов не присылать" я аж два раза поймала автора на нечестном приёме: в разрешении загадки важную роль сыграли факторы, которых не могли заранее знать и учитывать персонажи, но почему-то выбранная стратегия поведения оба раза оказалась правильной (для тех, кто не читал, не буду рассказывать). Хотя может быть, в рамках евангелической доктрины о предопределении это не случайность, а Божий промысел, но я не считаю, что ему место в детективной истории.
В общем, британцы, только британцы, и никто больше. Сейчас читаю Сэйерс - она хотя и пресна, и вяловата, но это правильные детективы.

и немного интересного чтения

Статья тридцатилетней с лишком давности, но по моим ощущениям нисколько не устарела. Особенно злободневно читается на фоне нынешних попыток найти "индоевропейцев" генетическим путём.
В.П. Нерознак. ПРАЯЗЫК: РЕКОНСТРУКТ ИЛИ РЕАЛЬНОСТЬ?
Можно составить себе представление, каково реальное положение дел в лингвистике (весьма непростое) и насколько избирательно археологи и генетики выдёргивают оттуда позицию лишь одной из сторон (крайнего дюмезилизма, так сказать).

и немного о цвете в эпосе и фольклоре

В продолжение предыдущего поста.
Разъясняю на пальцах, почему эпос не годится для исследования истории цветового восприятия.
Потому что, как показал ещё в середине XX века наше всё А.Б. Лорд, в основе эпоса лежит формула. И цветовые эпитеты в эпосе, как правило, имеют формульную природу: это готовые блоки, унаследованные от традиции, которые лишь бы укладывались в метр и подходили по общему смыслу.
По происхождению формулы разнородны и относятся к разным пластам истории языка. Самый простой пример - слово "красный" в русских былинах. Которое стало обозначением цвета, насколько мне удалось проследить по источникам, только в XVI-XVII вв., а до этого "красивый" было единственным значением. Причём это значение окончательно вымерло в обычной речи лишь в XVIII-XIX в. Современные дети могут удивляться, что общего между "красной девицей" и "красным солнышком" (ну да, на закате и рассвете солнце вроде бы красное, а девушки иногда краснеют), но сколько-нибудь образованный человек в курсе, что "красный" - вообще не цвет.
"Зелено вино" - тоже не цвет, это метрическое произношение прилагательного "зельный" (т.е. "хмельной"). Хотя не исключено, что в позднейшее время северорусские крестьяне, рассказывавшие эти былины и никогда не видевшие настоящего вина, считали "зелено вино" просто каким-то сказочным напитком (действительно зелёным).
Бывает и так, что цветовой эпитет настолько срастается с существительным, что собственно цветовая характеристика стирается. У Лорда на южнославянском материале есть ещё более фантастические примеры цветовых формул: например, седло в формульной традиции "синее", и эпитет "синий" так прочно прирос к "седлу", что случается, герой садится в "красное синее седло", что, видимо, не смущает слушателей.
В этом смысле Гладстонов пример с "синими" (kyanos) волосами персонажей представляет собой отличный образец застывания формулы, пойманного с поличным. Потому что несложно понять, почему у Зевса волосы синие: волосы бога-громовержца - это грозовые тучи. К тому же архаическая скульптура свидетельствует, что в доклассическую эру греки действительно изображали мифологических персонажей с синими волосами и бородами. А вот когда "синими кудрями" начинают трясти уже обыкновенные (вроде бы по сюжету) люди, это признак превращения свободного словосочетания в формульное (характеристики Зевса переносятся на человека).

попытка филолога защитить Гладстона (и неудачная)

Вот тут в издании со странным названием "Журнал литературной семантики" коллега по ремеслу пытается в 21-м веке выступить в защиту Гладстона (речь идёт о теории викторианской эпохи, согласно которой древние греки гомеровской эпохи не различали цвета).
Sampson G. Gladston as Linguist
Что я могу сказать? Попытка вышла крайне неудачной. Сэмпсон пытается отмыть Гладстона от обвинений в биологизаторстве, рассматривая "биологическое" с современной, постдарвиновской позиции, то есть как нечто противопоставленное обучению. Но Гладстон-то изначально мыслил с додарвиновских позиций, он явно представлял себе эволюцию цветового зрения по Ламарку - как результат упражнения (о чём свидетельствует его музыкальная метафора - мол, цветовое зрение приобреталось так же, как музыкальный слух. К несчастью для Гладстона, ламаркизм потерпел крушение ещё при его жизни, вскоре после выхода его работы о Гомере.
Самый же неприятный момент для теории Гладстона состоит в том, что уже в 1880-е гг. при раскопках Акрополя были найдены неопровержимые свидетельства того, что архаические греки превосходно умели использовать синюю краску, как и все другие виды красок. Получается, что ламаркистская эволюция цветного зрения у человечества заняла всего каких-то 300-400 лет - не маловато ли будет? То есть даже на последнюю четверть XIX в. эта теория была ненаучной со всех сторон. (Отдельный замечательный момент: крито-минойцы в сильно догомеровскую эпоху почему-то тоже отличные цветные фрески с изобилием синего цвета писали).
Удивляет же то, что в филологических науках всё ещё продолжают цепляться за теорию Гладстона, пытаются как-то её осовременить и модифицировать, приспособив, например, к нуждам лингвистического релятивизма (ссылаются на скудный цветовой лексикон у некоторых первобытных народов). Автор данной статьи привлекает даже анекдотическое свидетельство о том, что негроиды якобы могут видеть цвета иначе из-за пигментации глаз. Хотя человеческое цветное зрение за последние 100 лет изучено вдоль и поперёк, всё давно описано и вошло в учебники по физиологии, а со второй половины XX в. изучено и цветное зрение у обезьян - можно с ходу нагуглить огромное количество исследований. Лень ознакомиться с литературой по теме? А обезьяны, как выяснилось, отлично различают все те же цвета, что и мы (см. также в этой статье обсуждение классификаций цветов в разных культурах). Занятна методика эксперимента: обезьян предварительно обучили пользоваться цветовыми понятиями, т.е. им уже навязали готовую классификацию. Если бы эксперимент поставили по-другому (например, учили различать по цветам пустые и полные кормушки), подозреваю, что обезьяны вообще не испытывали бы затруднений с классификацией и легко отличили бы сиреневый от голубого.
Мораль? Следует отличать восприятие от именования. Было бы странно утверждать, что русские не различают dough и batter, просто потому, что в русском языке то и другое "тесто". Или что англичане не различают стол и таблицу (table).
Досадно, что теория лингвистической относительности может быть весьма продуктивной в том, что касается восприятия социальных отношений, половозрастной психологии, мифологии и религии. Но она зациклилась на отношениях человека с физическим миром и раз за разом лажает, но не хочет в этом признаваться.

о бедном преподе замолвите слово

Статья (на английском) о положении вузовских преподавателей в России. Жаль, что русской версии нет.
Проблема затронута важная и нужная, и я пыталась поднимать её ещё лет десять назад, но меня зашикивали. Дело в том, что я испытала на своей шкуре почти всё то же, что и героиня статьи - разница в том, что меня не заманивали высокими зарплатами, я пережила нечто подобное за зарплату на уровне МРОТа. И в Сибирь ехать не понадобилось - дело было в Москве.
На риторические формулы про Маркса и капитализм в статье обращать внимания не надо, информация там достоверная и диагноз важный. Единственное, с чем я не согласна - с тем, что происходящее отражает всемирные тенденции. Да, прекаризация умственного труда - всемирная тенденция, но в российской сфере науки и образования ситуация совершенно особая, у нас дикий двухслойный бутерброд: с одной стороны, культ подвижничества и энтузиазма, с другой стороны, самый отмороженный социал-дарвинизм ("не нравится - уходи, тебя никто не держит"). Заикаться об уровне зарплаты и условиях труда - неприлично. А выполнить условие "не нравится - уходи" мешает очень низкая горизонтальная мобильность в российской академической среде и отсутствие реальной конкуренции работодателей (например, "конкурсы" вакансий носят имитационный характер, и делается всё, чтобы человек "с улицы", не имеющий предварительных договорённостей с руководителем подразделения, не был к ним допущен).
То есть идеализм и любовь к профессии, которые по советской традиции вменяются в обязанность молодым учёным как модель поведения, становится инструментом шантажа и закрепощения со стороны администрации. И это в статье ухвачено верно.

детективное

Повелась на рекламу детективов, прикупила. Сейчас - Андрес Грубер "Смертный приговор" и Бернард Миньер "Круг". Ну что я могу сказать? Во-первых, как я и предполагала, континенталы, а особенно австрийцы, детективов писать не умеют (французы - на троечку, Мегрэ мне был невыносимо скучен ещё в детстве). Хороший детектив не должен быть про маньяков, ибо маньяк - дешёвое оправдание для любой несусветицы.
Во-вторых, когда два романа, написанные в разных странах разными авторами, начинаются одинаково (рассказ с точки зрения похищенной девушки, которую держали голой в грязном подвале и которая пытается в таком виде оттуда сбежать), это уже как-то чересчур. У них какая-то методичка, что ли, как писать детективы?
В-третьих, то, что реально интересно - это особенности быта, нравов и социальных отношений разных стран в 21-м веке. Такое впечатление, что в детективщики последние лет 50 идут несостоявшиеся реалисты - нет спроса на реализм, вот они и приправляют своё знание быта и (часто блестящий) социальный анализ жанровостью. Людей можно только пожалеть, хотя всё понятно: если бы они писали только об отношениях в семье и на работе, их бы читало в десять раз меньше публики и кушать им было бы не на что.
Хотя вот у англичан отлично получается совмещать и детективный сюжет, и реалистическое мастерство, и социальную сатиру. Та же Ренделл пишет так, что не оторваться - это уже какой-то совсем другой уровень, не жанровой литературы.
В общем, из двоих лучше Миньера, если хотите сэкономить время, а не убить.

тематическое

Не буду в этот раз писать лонгриды в честь 8 марта, просто напомню, что я автор небольшой повести в жанре гендерной фантастики, под названием "Странная любовь доктора Арнесона". История начинается в Лондоне 1920-х гг., где полицейский инспектор расследует исчезновение девушки по имени Каролина Крейн. Однако по мере расследования выясняется, что Каролина - не та, кем казалась. Более того, многие люди - не то, чем кажутся другим и самим себе.
Повестушка слишком коротка, чтобы отдавать её в издательство, я сразу издала её в электронном виде, поэтому она прошла почти незамеченной. Вот единственная рецензия (с приложением отрывка из повести):

Странный роман филолога Елифёровой (мда, немного надоедает, что моё имя без эпитета "филолог" не произносят, но рецензия хорошая).

Полный текст повести на Литресе (чашки кофе с тех пор подорожали, а книга - нет).

Осторожно, роман содержит много шуток в стиле либертинажа! Категорически не для детей и не для высоконравственных особ. Лично мне кажется, что мне больше всего удалась сцена, где Литтон Стрейчи харрассит инспектора (я написала её до того, как посмотрела байопик о Стрейчи, и удивилась, насколько мой образ Стрейчи совпал с тем, как его видят сами англичане). Но я надеюсь, что если к концу прочтения читатель, тихо икая, сползёт под стул - это будет для меня лучшей наградой.
P.S. Ну и специально для вредных людей, которые везде ищут автобиографизм - у меня действительно в этой повести есть камео. Я там появляюсь в образе фотографа Дафны, персонажа эпизодического.

увы, эпопея не закончилась

Многоуважаемый yudinkostik взял на себя труд разобрать книгу Валерии Косяковой о Босхе серьёзно и аргументированно. Вот разбор, и пусть каждый для себя решает, можно ли это называть добросовестным исследованием (и есть ли в книге недобросовестные заимствования).

Сгоревший Коперник и прочие зверушки и существа

P.S. Честно говоря, от Коперника я слегка ошалела.