?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

По наводке френдов нашла и прочитала роман В. Брагина "В стране дремучих трав", о котором краем уха слышала давным-давно. Роман меня удивил. Во-первых, тем, что я ожидала детского чтения, а он как минимум для старшеклассников. Во-вторых, нечасто мне приходилось в возрасте старше 12 лет с увлечением читать настолько плохо написанный текст - именно с желанием дочитать до конца, а не скоротать время. Предыдущим был "Дракула" Брэма Стокера в 1997 г.
Текст написан просто феерически плохо. Во-первых, это плагиат - не мудрствуя лукаво, Брагин взял и переписал вышедшие на 11 лет раньше "Приключения Карика и Вали" Яна Ларри, адаптировав для более взрослой аудитории. И адаптировал плохо: даже не сумел придумать ничего своего, перечислены все те же приключения с пауком-крестовиком, жуком-навозником, пауком-серебрянкой, муравьиным львом и т.д., причём почти в том же порядке, что у Ларри, но всё это крайне многословно и растянуто. Когда Брагин придумывает что-то своё, это трэн на грани фола (битва ежа с гадюкой и эксперименты профессора по пришиванию кузнечикам чужих голов, непонятно, на фига). К середине книги чрезвычайно надоедает однотипный и назойливый приём саспенса: как только герой приближается к достижению своей цели, он проваливается в очередную нору к очередному членистоногому (ну, правда, медведку Ларри Брагин заменил млекопитающим кротом). Причём там, где у Ларри один жук или паук, у Брагина их толпы или череда эпизодов. Что вызывает закономерный вопрос - насколько вероятно столкнуться на небольшой площади за небольшой промежуток времени с целым энтомологическим атласом живности, которая в средней полосе России отнюдь не на каждом шагу попадается? (Уже у Ларри это было не слишком правдоподобно, но у него больше условности, больше вкуса и книга детская).
Во-вторых, книга представляет собой дистиллированный образец того соцреалистического стиля, над которым смеялись уже в 60-е годы. Язык составлен из шаблонов, ставших шаблонами ещё в начале 20-го века ("пылинки, пляшущие в солнечном луче" и пр.). Столь же шаблонен набор персонажей: полупрозрачная пара влюблённых комсомольцев с полевыми цветами; дореволюционная старушка, которую, конечно же, зовут Полина и которая носит "старомодное чёрное платье"; старый актёр - разумеется, в бархатной куртке и с "гладко выбритым лицом" (вот тут автор демонстрирует полную бездумность в употреблении штампов 19-го века, потому что в 1948 г. гладко выбритое лицо уже не было ни экзотикой, ни признаком актёра - это была общая норма). Главный герой, рассказчик, совершенно непонятен (сколько ему лет, кто он вообще такой, есть ли у него семья). Диалоги неуклюжи и не мотивированы ничем, кроме необходимости постепенно раскрывать тайну по частям.
И всё же! И всё же книга завораживает настолько, что невозможно оторваться. Есть в ней нечто странное, чуть ли не крамольное для того времени, когда она вышла. Как ни удивительно, 1948 год для литературы был во многих отношениях хуже, чем 1937 - в 30-е годы ещё проскакивало много живого и интересного, а десятилетие спустя, после злосчастного постановления Жданова, началась прицельная идеологическая зачистка литературы. В конце 40-х достаточным криминалом была "аполитичность" - а роман Брагина аполитичен на удивление (если не считать дежурного реверанса в сторону великих строек коммунизма в финале). Сама идея того, что человек дореволюционной эпохи пробыл в мире насекомых 40 лет и пропустил революцию и смену власти (плюс две мировые войны) - в этом есть что-то фантастически дерзкое. Интересно, сам-то Брагин понимал, что написал?
Примечательно, что Думчев и главный герой совершенно не обсуждают социальные вопросы! Ни слова про преимущества жизни при социализме по сравнению с царизмом. Предметом разговоров о "тогда и теперь" служит исключительно технический прогресс. Который, вообще говоря, имел место во всём мире независимо от политического строя.
Почему книга оказалась забыта (в отличие от "Карика и Вали") - в общем, понятно. Помимо сомнительного художественного уровня, она морально устарела вскоре после второго издания в 1962 г. Главный герой, с его упёртым снобизмом - мол, нам нечему учиться у насекомых, человеческая техника превосходит природу по определению, разве что оптические эффекты крыльев бабочек, так и быть, пригодятся - уже в 60-е годы, когда вошла в моду бионика*, выглядел комично и неприятно. Доказывать, что мир насекомых может служить источником вдохновения для высоких технологий, больше не требовалось - Брагин ломился в открытую дверь. В "Приключениях Карика и Вали" настроения совсем другие - природа всегда удивляет, и этот взгляд одинаково созвучен что 60-м, что 2000-м.

*Первое зафиксированное употребление слова "бионика" - в романе Ефремова "Лезвие бритвы" (1959-1963). С 1965 г. бионика уже хит научно-популярной литературы: только в журнале "Химия и жизнь" за этот год вышло 4 публикации о бионике.

Comments

( 15 comments — Leave a comment )
(Anonymous)
Aug. 13th, 2017 11:39 am (UTC)
В ряде случаев расхваливаются произведения, требующие резкой критики. В качестве примера можно указать на книгу Вл. Брагина «В стране дремучих трав». Книга порочна в самой основе, а журнал «Новый мир» расхвалил ее. Мы не предъявляем претензий к автору рецензии, академику А. Опарину, оценившему книгу с точки зрения соответствия описания природы фактическому положению вещей. Но редакции-то журнала следовало бы за травками и букашками, описанными в повести Брагина, увидеть и человека, основного героя книги, – и тогда оценка произведения стала бы иной. Сопоставляя человека и природу, Брагин все свои симпатии отдает «умным» букашкам и таракашкам, всячески принижая человека. Доктор Думчев, уменьшенный автором в сто – двести раз, попадает в «страну дремучих трав», т. е. в нормальную обстановку естественной природы, и здесь, противопоставленный насекомым, является читателю беззащитным существом, склоняющимся перед пауками, муравьями и прочими представителями мира насекомых. Хотел или не хотел этого автор, а в борьбе человеческого разума с инстинктом насекомых он сделал победителем инстинкт, а не разум. Человек – ничто в сопоставлении с живой природой – таков несомненный вывод, к которому приходит автор.

Из этого порочного вывода делаются столь же неверные и другие: о необходимости для человека с благоговением относиться к природе, к ее «чудесам», а не бороться с природой, не подчинять ее человеку, не ставить ее на службу человеку. К таким выводам приходит не только доктор Думчев, очевидно, перенесенный автором в «таинственный» мир природы еще до Октябрьской революции, но и советский человек нашего времени (действие развертывается летом 1948 года), режиссер Нестеров, от имени которого ведется повествование. Автор пытается вкладывать в уста Нестерова возражения против «теорий» Думчева, но в результате заставляет и Нестерова склониться перед природой: «Так, может быть, Думчев в чем-то и прав?» Больше того: советский человек Нестеров по качествам своего характера представляется читателю ниже человека дооктябрьского периода Думчева; в сравнении с Нестеровым Думчев является своего рода образцом мужества, смелости, ума.

Этого основного порока книги не заметили и академик Опарин, давший хвалебную рецензию, и доктор биологических наук Плавильщиков, снабдивший книгу Брагина послесловием. «При сохранении научной правдивости в романе проведено на целом ряде занимательных эпизодов противопоставление инстинкта и разума», – пишет Н. И. Плавильщиков. Но как противопоставлены инстинкт и разум, кто побеждает, – об этом автор послесловия не сказал. А. Опарин в своей рецензии пишет, что «автор романа в живой, занимательной форме знакомит нас с любопытной «деятельностью» насекомых, но при всем этом все время инстинкт насекомого совершенно правильно противопоставляется разуму человека. Это противопоставление, проведенное в ряде драматических моментов, делает роман не только занимательным, но и научно правдивым, помогает читателю уяснить материалистические взгляды на природу». Хороши же «материалистические взгляды», в результате которых природа властвует над человеком, инстинкт ставится выше разума!

И не случайно, конечно, рецензия А. Опарина включена редакцией журнала в отдел биологии и сельского хозяйства, а не в раздел литературы, хотя научно-фантастическая литература является, конечно, литературой художественной, а не сугубо научной.
С. Иванов. Фантастика и действительность. Октябрь. - 1950. - 1. - С. 155-164.
steblya_kam
Aug. 14th, 2017 06:55 am (UTC)
Это, в общем, предсказуемая реакция для 1950 г. Удивляет, что роман вообще в печать проскочил.
aunt_helen
Aug. 13th, 2017 11:46 am (UTC)
О! В детстве одна из самых любимых книг - несколько раз специально находила в библиотеке. Во взрослом состоянии не перечитывала, но удивлялась, почему она мне больше нигде не встречается. За давностью лет про язык ничего сказать не могу - читала в начальной школе, максимум в пятом классе; больше я в ту библиотеку не ходила.
bahamut_juice
Aug. 13th, 2017 04:11 pm (UTC)
steblya_kam
Aug. 14th, 2017 06:58 am (UTC)
Камрад, а можно хоть немного пояснять, что по ссылке? Не все ссылки у всех открываются, и не у всех есть время тут же знакомиться с текстами :-)
(Anonymous)
Aug. 13th, 2017 05:13 pm (UTC)
А "Дракула" точно настолько плох? Читая первый и единственный раз в оригинале, был весьма приятно удивлен.

Русский перевод открывал только, нарвался на шхуну Demeter, переведенную "Димитрием". Несмотря даже на намек в виде груза плодородной почвы. Если много такого, тогда да.

Но перевод есть перевод. Очень хороший +1 балл по пятибалльной системе, очень плохой -1. Вряд ли можно отклонить больше.
steblya_kam
Aug. 14th, 2017 07:02 am (UTC)
Язык у Стокера хороший, да. А всё остальное плохо. Какая идея была - живой покойник, проживший 400 лет! И Стокер не сумел сделать из этого ничего лучше, чем "няки против бяки" и "бяка хочет навредить нашей прекрасной Англии" (какой смысл вампиру, который жил-жил себе 400 лет в Трансильвании, вдруг завоёвывать Англию, неясно). Я уж не говорю про убожество сексуальной морали (даже Эмилия Бронте за полвека до Стокера была современнее).
misha_makferson
Aug. 14th, 2017 07:16 am (UTC)
>а десятилетие спустя, после злосчастного постановления Жданова, началась прицельная идеологическая зачистка литературы.

Меня весь этот тогдашний кипеж удивляет. А что, в полуразрушенной стране больше заняться было нечем кроме как писателей (вообще-то и музыкантов тоже) прессовать?
steblya_kam
Aug. 14th, 2017 07:27 am (UTC)
На самом деле это не случайность. Вторая мировая непредусмотренно прорвала культурный изоляционизм. Кое-кто пообщался с американскими союзниками, подержал в руках импортные товары (как трофейные немецкие, так и лендлизные американские). В кинотеатрах шли трофейные немецкие фильмы. Люди начали задавать естественные вопросы. Тут партии и пришлось спешно спохватиться. Начиналась-то кампания как борьба с "космополитизмом".
holdsveiki
Aug. 14th, 2017 07:22 pm (UTC)
Я как-то шерстил одно направление современных мифов об Атлантиде. Был несколько ошарашен. Обстановка второй половины сороковых впрыснула в СССР последнюю атлантскую инфу - скорее всего, в считанных экземплярах печатной продукции. Вдруг занавес упал. Местное творчество лет пятнадцать жевало свой трофей и собственные экскременты. Как положено, после этого даже радикальное (местами) изменение фактического контекста игнорится; на тогдашних наших гуру и сейчас ссылаются зарубежные правдоискатели. Даже в таком вот аксепте этот щелчок затвора впечатляет.
steblya_kam
Aug. 15th, 2017 06:45 am (UTC)
Причём, как я подозреваю, впрыскивание производилось путём трофейной немецкой литературы. То, что из Германии везли и книшшки - факт (меня в своё время поразило в Иностранке в разделе каталога о древних германцах количество литературы, изданной в нацистской Германии).
misha_makferson
Aug. 15th, 2017 08:13 am (UTC)
>То, что из Германии везли и книшшки
Ну на пользу это тоже пошло. Например Кнорозов получил доступ к «Сообщение о делах в Юкатане» Диего де Ланда и "Кодексам майя" потому,что их из Германии привезли.
steblya_kam
Aug. 15th, 2017 09:37 am (UTC)
А кто говорит, что не пошло :-)
affidavid
Aug. 15th, 2017 01:43 pm (UTC)
>*Первое зафиксированное употребление слова "бионика" - в романе Ефремова "Лезвие бритвы" (1959-1963).

"The word bionic was coined by Jack E. Steele in 1958, possibly originating from the technical term bion (pronounced BEE-on; from Ancient Greek: βίος), meaning 'unit of life' and the suffix -ic, meaning 'like' or 'in the manner of', hence 'like life'. Some dictionaries, however, explain the word as being formed as a portmanteau from biology and electronics.[2]"
steblya_kam
Aug. 16th, 2017 08:04 am (UTC)
Я про СССР и русский язык, Вы не заметили?
( 15 comments — Leave a comment )

Latest Month

August 2017
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner