?

Log in

[sticky post] ПРИВЕТСТВИЕ

Привет всем, я - Стебля Каменская!
Данный журнал создан для всех, кто занимается историко-филологическими науками, в особенности исторической антропологией и историей литературы. Лингвисты также приветствуются. Задача - бескорыстный обмен научной информацией и мнениями.
Внимание! В журнале включён доступ для анонимных комментариев. Однако это не значит, что писать можно всё что угодно ;-) ПРАВИЛА МОДЕРИРОВАНИЯCollapse )
Немного обо мне.
По специальности шекспировед-расстрига: начинала с Шекспира, потом перевела две главы из Вильяма Лэнгленда, ну, а кончилось всё англосаксами (и до сих пор тянется).
Место работы - Институт филологии и истории РГГУ (update: с февраля 2006 по июнь 2015, пока нас не начали сокращать).
Научные интересы - западноевропейская культура от Средневековья по начало XVII в.; Древняя Русь; история ментальностей; культурные коды телесности.

Избранные публикации:

"Видение о Петре Пахаре" В. Лэнгленда. Гл. 1-2: Перевод, вступ. ст. и комментарии //Кентавр. Вып. 3. М.: РГГУ, 2006. С. 286-304. [pdf]

"Багира сказала...": Гендер сказочных и мифологических персонажей англоязычной литературы в русских переводах

Телесность и метафора плоти в "Венецианском купце" [pdf]
Read more...Collapse )

Мои книги (художественные) на ЛитРесе

смех сквозь слёзы

20 верных способов замучить преподавателя

А-ха-ха, ведь всё чистая правда, именно так оно и происходит. Испытала на себе всё (кроме гадостей в соцсетях, затем, что в годы преподавания у меня был только ЖЖ, общение через ЖЖ со студентами было крайне редким, к тому же меня особо не интересовало, что они про меня пишут в Интернете - просто жаль тратить свою драгоценную жизнь на выяснение того, кто какую фигню про меня напишет).

вдруг подумала, что

у меня в трёх из четырёх книг есть мистика и сверхъестественное. Боюсь, что меня воспринимают как человека, склонного к мистике. Но это совершенно не так, у меня чисто материалистический склад ума, и даже в мой период увлечения религией он оставался таким же (в результате чего настоящей верующей я так и не стала).
Поэтому в "Страшной Эдде" душа изображена в виде информационной записи. Понимаю, что это модернизация, но мне кажется, древних германцев не слишком бы огорчила гипотеза, что душа записывается рунами на золоте.
Да, иногда миры книг устроены не так, как миры их авторов. Скорее даже чаще, чем иногда.
Запекая сыр на хлебе, вспомнила, что блюдо это по-английски именуется Welsh rabbit - "валлийский кролик". Однако современная кулинарная литература со звериной серьёзностью настаивает, что оно должно называться Welsh rarebit - "валлийский деликатес". И даже статья Википедии, где приводятся подлинная этимология и исходное название, озаглавлена всё же Welsh rarebit.
Между тем слова rarebit как такового в английском языке нет (отдельно от этого оборота оно не употребляется и не употреблялось), да и что особенно редкостного/деликатесного в хлебе с сыром? (Современные российские проблемы импортозамещённого сыра оставим за скобками).
Разумеется, название "валлийский кролик" первично и подразумевало иронию - "то, что бедные валлийцы едят вместо кролика". Когда же это блюдо вошло в обиход городского среднего класса, тогдашние аналоги хипстеров иронии не поняли - при чём тут вообще кролик? И решили, что, наверное, название искажено - наверное, эти сиволапые мужики просто не умеют правильно говорить и коверкают всё, что произносят. Так слово rabbit было переделано в абсолютно искусственное rarebit.
Это, в свою очередь, напомнило мне недавно встреченную на просторах Рунета дискуссию о том, как правильно - "как кур во щи" или "как кур в ощип". Один из участников с пеной у рта отстаивал правильность версии "в ощип", утверждая, что "во щи" - искажение, внесённое невеждами, которые не знают, из чего варят щи.
Так вот, нехитрая проверка по Национальному корпусу русского языка показывает, что форма "во щи" как раз исторически первична. В дореволюционных текстах и текстах первой половины 20-го века употребляется именно она. Оборот "как кур во щи" употребляли Чехов, Герцен, Салтыков-Щедрин, а самый ранний пример принадлежит писателю-романтику Оресту Сомову (1829 г.).
И здесь время для кулинарного экскурса. На самом деле исторически основным компонентом щей была капуста. Наиболее бедные крестьяне ели так называемые "пустые щи" - это просто капуста с водой. Для питательности этот состав забеливался сметаной. (Вот почему класть сметану в мясной борщ и солянку - это предрассудок; сметана исторически играла роль наполнителя, в котором мясные супы не нуждаются). В этом отношении ближайший аналог - французский луковый суп, который исторически тоже состоял из одного лука с добавлением сыра и масла.
Что касается других белковых добавок, то при возможности в щи просто совали всё, что было под рукой. Чаще всего - грибы или старых петухов и кур, которых надо было как-то утилизировать с пользой для себя. Для птиц тот факт, что после стольких лет заботы им сворачивают голову, конечно, был неожиданностью. Отсюда и поговорка.
Щи могли быть не только куриными, но даже рыбными - например, щи со снетками, упоминаемые некоторыми классиками позапрошлого века.

Три года я, робятушки,
Жил у попа в работниках,
Малина - не житье!
Попова каша - с маслицем,
Попов пирог - с начинкою,
Поповы щи - с снетком!


Разумеется, со снетком - это был постный вариант. А почему, собственно, герой так завидует поповым щам со снетком? А потому что снеток, он же озёрная корюшка, в среднерусских речушках на удочку не ловился, добывали его промышленно вдали от места действия поэмы, и покупать его надо было за наличные деньги. С коими у крестьян обычно было туго. Поэтому поповские щи со снетком в пост выглядели как изощрённое издевательство: свою доступную курицу или сметану в пустое варево из капусты положить нельзя, запрещено, а духовная особа кушает щи со снетком, которого крестьянин себе не может позволить. Для современного городского пользователя Рунета, живущего в мире "постного меню" в суши-барах, этот аспект нуждается в пояснениях.
Так что кур попадал именно во щи. А форма "в ощип" возникла после того, как мясные щи стали привычным блюдом и щи как таковые стали восприниматься в качестве мясного супа by default.
Оригинал взят у kot_kam в post
Птенец из эпохи динозавров.



По ссылке еще куча картинок и рассказ (увы, на английском).


Итак, "Сказка про Федота-стрельца" в постановке нашего школьного театра. Зеленоградская гимназия 1528, классы 1997-1998 гг. выпуска. Ваша покорная слуга - в роли няньки.
Примечание: девушки, исполнявшей роль Маруси, больше нет в живых. Она умерла в 2003 г., через пять лет после выпуска. Досмотрев, почтите её память минутой молчания.

Tags:

вспомнилось вот

Я уже лет 12 как не строю из себя поэта, но мне кажется, этот текст имеет некоторую ценность как документ. Потому что он был написан в 1998 г.

После бури

В разрывах туч проглядывает солнце,
Янтарный свет бросая в переулки.
Ещё, как прежде, фонари разбиты
И старые чудовищные ивы
В венках своих изломанных лежат.

Той ночью было жутко засыпать.
Раскаты грома ударялись эхом,
И вспышки молний прорезали небо.
Тогда оно вдруг бледно озарялось
Их ледяным голубоватым светом;
Обрушиваясь вниз стеною ливня,
Висели в небе тучи до утра.

И вновь гремят весёлые трамваи,
И ветер лишь слегка колышет юбки
И трогает, играя, как котёнок,
Цветочные гирлянды на киосках
И шелестит листвою вдоль аллей.

И чист покой; но как о том подумать,
Что там, за розовеющей стеною,
В притворах Александровского сада,
Повалена в траву, в росу и сырость,
Уже не дышит милая сирень.
2. 07. 1998.
Современная реальность такова, что наши представления о сказке формируются в большей степени литературной сказкой, чем настоящим фольклором. Литературная сказка, безусловно, растёт на фольклорном субстрате, но это совершенно самостоятельное явление. Дело вовсе не в том, что литературная сказка обычно вычищает из фольклора секс и насилие, которые считаются неприемлемыми для детей в городской среде. И не в том, что в литературной сказке могут появляться современные реалии (например, телевизор или самолёт), которых нет в фольклорной. Это сравнительно неважные детали. Важно, что литературная сказка устроена несколько по-другому. За три с половиной века её существования у неё сложились собственные традиции, отличные от традиций фольклора.
Разберём некоторые из них.

1. "Три желания". Привычный нам и вошедший в анекдоты мотив исполнения трёх желаний (золотой рыбкой, джинном, волшебной палочкой и пр.) фольклору неизвестен. В народной сказке исполнитель желаний действует неограниченно, хотя может осадить клиента, если тот чересчур жаден или невоспитанно себя ведёт. Идея ограниченности количества желаний принадлежит именно литературной сказке. Мораль в том, что ресурсы надо расходовать обдуманно, рационально и по возможности альтруистично (исполнение необдуманных желаний обычно заставляет героя пожалеть о своём выборе). Эта мораль настоящей народной сказке чужда. Мораль народной сказки - в том, что можно обрести неограниченный источник благ, если соблюдать несложные правила поведения и уважать условия договора (даже если договор заключён с лягушкой).
Более экзотичный вариант - семь желаний - в "Цветике-семицветике" Катаева. Но суть та же: количество желаний ограничено и их нужно израсходовать "правильно".

2. Добрые и злые волшебники. Мир литературной сказки привычно населён добрыми и злыми волшебниками, которые соответственно помогают и вредят героям. Природа их никак не поясняется - они просто есть, как данность. Когда Джоан Роулинг всё-таки решила прояснить, откуда берутся волшебники, из этого получилась многотомная эпопея.
Дело в том, что фольклорная сказка такого класса персонажей не знает. В ней присутствуют: 1) персонажи, не владеющие магией (аналог маглов - см. эпизод с невестками Царевны-лягушки, которые безуспешно пытаются повторить её трюки); 2) положительные персонажи, владеющие магией в силу своего сверхъестественного происхождения - они никогда не именуются волшебниками, магами или колдунами (например, такой интернациональный персонаж, как дева-лебедь); 3) отрицательные персонажи, характеризуемые как "волшебники", "чародеи" или "колдуны" - это слово несёт чисто негативное значение. По-видимому, это люди, которые обрели способность к вредоносной магии путём обучения (есть и другие категории зловредных персонажей, всяческие демоны и тролли, но сейчас они нас не интересуют). Эти чародеи и колдуны иногда пытаются обрести ученика и похищают обычного ребёнка (всегда мальчика). Но, судя по дальнейшей судьбе героя, колдовские способности ему не передаются. Зато он может сбежать с дочерью колдуна, которая вполне себе магией владеет. Впрочем, неясно, как она будет использовать её после завершения успешного побега. Этим сказка не интересуется.

Итак, волшебники в народной сказке - только "злые". Симметричный мир добрых и злых волшебников изобрёл Шарль Перро. В его сказках волшебство строго специализировано - им занимаются "феи". Кто такие феи, Перро не интересовало - для него феи были лишь фантастическим допущением (кто-то же должен превратить тыкву в карету). Он почерпнул их из традиции бретонского цикла рыцарских романов, которая восходит к островной британской мифологии. Кое-что мы о ней знаем благодаря сохранности ирландской традиции, в которой речь идёт о "скрытом народе" или "народе холмов". Это сверхъестественные существа, вполне симпатичные и привлекательные, но имеющие собственные интересы, часто не совпадающие с человеческими; обижать их не стоит - себе же дороже обойдётся. Основным источником недоразумений между народом фей и людьми является склонность женщин-фей влюбляться в человеческих мужчин и женить их на себе (что часто приводит к драматическим последствиям). Вот почему, кстати, у Перро и многих его последователей фигурируют именно феи-женщины, хотя по сюжету пол волшебного помощника может быть совершенно не важен.
Таким образом, изначально феи не были добрыми или злыми, они могли как помогать, так и вредить. Перро искусственно разделил их на добрых и злых и ограничил их функцию волшебством. Естественно, что при таком понимании функции фей образ "злой феи" стал сливаться с образом ведьмы (изначально - не сказочного персонажа). Затем набор типов волшебников стал пополняться из самых разных источников. Так, архетипический "добрый волшебник" мужского пола - седобородый старичок в колпаке и мантии - не что иное, как переосмысление типа астролога из массовой культуры XVI-XVII в., который в XIX-XX веках утрачивает своей ореол демонизма (к астрологии уже не относятся серьёзно) и становится пригоден как литературная условность для детских сказок.
Про джиннов не пишу исключительно потому, что я не востоковед.

и немного собственного

Все мои книги теперь доступны на Литресе в электронном виде. Существенно дешевле бумажных версий. Так что проблема читателей за пределами Москвы решена.

"Смерть автора"

"Страшная Эдда" (обложка бумажной версии мне не нравилась, я сделала свою)

"Двойной бренди, я сегодня гуляю". Обложка тоже моя собственная. (На самом деле главный герой выглядит не совсем так, но стилистика требует более европеоидного типа).

Latest Month

June 2017
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner
Error running style: S2TIMEOUT: Timeout: 4, URL: steblya-kam.livejournal.com/ at /home/lj/src/s2/S2.pm line 531.